Формирование образа Великой Богини

великая богиня

На протяжении от Пиренеев до Байкала обнаружено много женских изображений, выполненных в палеолитическую эпоху (точнее – в ориньяко-солютрейский период, т. е. около 35-15 тыс. лет до х. э.). В большинстве случаев это небольшие фигурки из камня, мамонтовой кости, оленьего рога, встречаются также барельефы и контурные рисунки, высеченные в камне.

В публикациях разных авторов преобладает взгляд о том, что женские изображения времен палеолита представляли материнских предков, являлись символом единства и родственной связи членов общины, служили фетишами идеи продолжения рода, были наглядным воплощением идеи деторождения и выражали заботу первобытного коллектива об увеличении числа людей в нем. Но при всей правдоподобности такого предположения оно представляет собой не более чем предположение (хотя обычно высказывается в такой форме, будто является установленной истиной). Нет данных, которые подтверждали бы это суждение. Наоборот, некоторые факты побуждают усомниться в его достоверности. Например, в мадленский период (около 15-10 тыс. до х. э.), который отнюдь не характеризовался упадком материальной культуры и искусства, женские изображения почти исчезают. В свете упомянутой гипотезы это необъяснимо. С. Токарев, полемизируя с данной гипотезой, резонно замечает, что у этнографически исследованных отсталых племен, в том числе у таких, которые еще сохранили материнско-родовой строй, нет культа женских предков.

Более того, если не строить домыслы, исходя из своих субъективных представлений, а обратиться к фактам, то выясняется, что племена, живущие охотой и собирательством, а также практикующие примитивное земледелие, не заинтересованы в росте общины, а следовательно, и в повышении рождаемости. В данном случае мы видим один из примеров того, что кажимость не всегда является истиной, а первая пришедшая в голову мысль, которая представляется само собой разумеющейся, не всегда оказывается верной.

На первый взгляд привлекательна и другая высказанная гипотеза. В палеолитическом искусстве изображения животных, являвшихся объектом охоты, нередко сопровождаются знаками женского пола. Эти рисунки даже более обычны, чем дротики и раны, сопутствующие лишь двум-трем процентам всех изображений животных в палеолитических памятниках Франции и Испании. Напрашивается вывод, что палеолитические изображения женщин выражали поверье о магическом влиянии женщин на исход охоты. Действительно, у многих народов в разных местах земли – в Африке, Америке, Сибири – зафиксированы убийства зверя с целью обеспечения успешной охоты, причем в них участвовали женщины, которым отводилась особая, магическая роль. Но при этом объяснении возникают вопросы: во-первых, чем было вызвано поверье о том, что женщины могут магически влиять на охотничий промысел мужчин; во-вторых, коль скоро женщины обладают некой способностью и выполняют обряды, направленные на реализацию этих способностей, для чего нужны женские фигурки, если есть натуральные женщины? При раскопка палеолитического поселения в Сибири оказалось, что женские статуэтки находились в женской половине жилища. Следовательно, они были принадлежностью женского быта. Странно, если женщины колдовали, пользуясь своими же собственными изображениями. Может быть, все же роль и женщин, и женских статуэток была вторичной, связываемой с мифическим существом женского пола?

Такое предположение подтверждается характером некоторых палеолитических изображений. Так, иногда на них женская фигура имеет хвост. Довольно красноречив рисунок, на котором изображена беременная женщина, лежащая под быком. У нее некоторые нечеловеческие, звериные черты (например, лапы вместо рук и ног). Вспомним мифы о “матери зверей”, которая влияет на успех охоты, и античные мифы о богине, покровительнице диких животных и охоты. Не восходят ли те и другие к палеолиту? Не возникло ли в эпоху палеолита представление о богине, способствующей, с одной стороны, умножению диких животных, с другой – успешной охоте на них, и отсюда о богине, олицетворяющей рождение и смерть?

Некоторые исследователи склоняются к мнению, что образ неолитической богини зародился в палеолите. Если считать, что женские изображения эпохи палеолита представляют не женщину-мать и не колдунью, обеспечивающую успех для охотников, а сверхъестественное всесильное существо, станет понятным, почему она почти всегда изображалась без лица: ее взгляда боялись. Обнаруженные в неолитических святилищах Малой Азии головы быков тоже не имеют глаз; наверное, потому, что, поскольку этот идол представлял грозное божество, его взгляда страшились.

Женский демон славянских сказок Баба Яга “не видит”. В России и теперь еще есть детская игра, в которой фигурирует “слепая баба”. В греческой мифологии Ламиа – женское чудовище, пожирающее детей; Ламиа считалась безвредной, если была лишена глаз, в чем можно видеть реликт палеолитических представлений, выражавшихся в изготовлении женских статуэток без лица. В античное время на Ближнем Востоке богиня нередко представлялась имеющей повязку на глазах; в греческой мифологии Горгоны – женоподобные чудовища, взор которых умерщвляет все живое. В мифах североамериканских индейцев фигурирует некое существо с повязкой на глазах, причем если повязка удалялась, то человек, на которого падал его взгляд, тут же умирал; в другом индейском мифе женщина испепеляла мужа своим взглядом. Откуда такое сходство мифов, если они не имеют общее происхождение? Поверье о том, что взгляд сверхъестественного существа может убить человека, имеет глобальный характер, следовательно, оно зародилось очень и очень давно, если посредством устной передачи от соседа к соседу обошло весь мир. Похоже на то, что дожившие до 20 века суеверное понятие “дурной глаз”, “сглазить” существует уже по меньшей мере двадцать пять тысячелетий.

Древние ближневосточные богини часто изображались в виде женской фигуры, голова которой закрыта покрывалом. Женщины закрывали лицо в ритуалах, связывавшихся с образом Великой богини. Например, лицо невесты закрывали вуалью или головной убор наряда невесты имел спереди бахрому (аналог дождя), закрывавшую лоб и глаза. В России фатой из полупрозрачной ткани закрывала свое лицо невеста, а также замужняя женщина вне дома. В Сардинии до сих пор сохраняется обычай, по которому женщины на похоронах закрывают платком лицо, а вдовы должны носить в знак траура вуаль всю жизнь. У адыгов был обряд, при котором назначенная девушка, приносившая в селение новый огонь, должна была при этом носить чадру. Есть данные о том, что в древности на Ближнем Востоке женщины закрывали лицо, помимо религиозных ритуалов, и в повседневном быту: так, в библейском рассказе о похождениях Авраама говорится, что Сара получила от Авимелаха, в числе прочих подарков, “покрывало для очей”. Можно не сомневаться в том, что от этих древних обычаев происходит мусульманское требование, по которому лицо женщины должно быть закрыто.

На Северном Кавказе найдено каменное женское изваяние 6-5 вв. до х. э., на лице которого не изображен рот. На многих доисторических и древних рисунках изображения мифических существ не имеют рта. Видимо, люди опасались изображать рот существа, которое, по существовавшим верованиям пожирает людей. С безротым лицом изображалась богиня даже у австралийцев.

Женские статуэтки палеолита зачастую не имеют головы, если же есть голова, то без лица, а если есть лицо, то без рта. В период расцвета верхнего палеолита женские статуэтки исчезают: люди стали бояться не только глаз или рта, но и вообще образа свирепой богини. Это не значит, однако, что прекратилось поклонение ей. Как показала Э. Абрамова, в мадленский период выходят из употребления не вообще женские изображения, а их натурные представления, которые сменяются условной трактовкой, схематизацией, зачастую доходящей до неузнаваемости. Хотя несколько тысяч лет, в неолите, изображения богини появились снова, тем не менее в некоторых частях евразийской ойкумены сохранялось табу на ее изображение. Например, на Алтае, где обычным было изготовление идолов, никогда не делали идола “хозяйки горы”, которая, судя по ее словесным описаниям, представлялась голой женщиной с большими грудями (т. е. так, как ее изображали 15-30 тысяч лет тому назад). Римляне, которые в обилии изготовляли статуи своих богов, воздерживались от того, чтобы делать статую Весты.

Есть и другие факты, свидетельствующие о том, что через тысячелетия проходило мнение о нежелательности изображения божества. Не отсюда ли запрет на изображения божества в иудаизме и исламе? Не в этом ли корни иконоборчества в Византии? Традиционное объяснение этого принципа в монотеистических религиях оперирует ссылкой на борьбу с идолопоклонством. Но идолопоклонство присуще христианству и буддизму, следовательно, оно не противоречит монотеизму или вере в духовность божества. С другой стороны, идолы, т. е. изображения богов, не были характерны для тех языческих верований, которые на пространстве от Западной Европы до Сибири пришли на смену раннеземледельческим. По сравнению с древними египтянами, вавилонянами, греками и римлянами, индоевропейские племена эпохи бронзы трудно назвать идолопоклонниками. Да и у римлян в архаическую эпоху не было изображений богов. У хеттов божество было представлено каменной стелой без изображений на ней. Судя по Ригведе, у индийских ариев тоже не было идолов. Древние персы не признавали изображений богов. Иудейская заповедь “не сотвори себе кумира” заключена в одной из ранних книг Ветхого завета, книге “Исход”, относящейся ко времени не позднее 2 тыс. до х. э. Не с этой ли древней тенденцией избегать изображения божеств связана нефигуративносгь дагестанского искусства? Памятники архитектуры и прикладного искусства Дагестана свидетельствуют о высоком Уровне художественной культуры — но антропоморфные изображения здесь и редки, и примитивны. Хотя у кавказских горцев в домусульманские времена не существовало запрета на изображение человека, но и традиции такой явно не было.

Только ли руководимая страхом нежелательность изображения божества привела к тенденции нефигуративности, имевшей место в древнем искусстве? Нет ли здесь каких-то особенностей психологии люден?

В главе "Стиль орнамента" будет отмечено, что и неолитическому (раннеземледельческому), и традиционному дагестанскому орнаменту присуща свобода композиции — артистическое свойство, несомненно связанное с особенностями этнической психологии исполнителей этого искусства. В данном же случае, при рассмотрении нефигуративности определенного пласта архаического искусства, следует отметить еще одну его особенность, которую можно было бы охарактеризовать таким словом, как небуквальность. Мы уже говорили, что искусство неолита применяло метод не показа, а рассказа. Эта манера связана с такой интеллектуально- психологической особенностью человеческой натуры, как склонность воспринимать мир "внутренннм оком", которая конкурирует с конкретно-визуальным восприятием. Для сравнения обратим внимание на классическое греко-римское искусство. Оно пленяет поразительно мастерским, нередко виртуозным фотографизмом. Это искусство было создано людьми, склонными к четкому, предметному, аналитическому восприятию мира. Но это не единственный способ отношения к действительности в искусстве. Сторонники догматического "реализма" в искусстве считают, что искусство "отражает" действительность. Некоторые исследователи даже еще больше суживают функции и методы искусства: например, такой автор 19 века как Н. Чернышевский, считающийся непогрешимым авторитетом в марксистской эстетике, утверждал, что назначение искусства — "показывать" мир в буквальном смысле этих слов.

Но у искусства есть и другие функции. Оно призвано прежде всего выражать отношение человека к миру. Имея в виду эту задачу, оно может прибегать и к другим приемам, кроме показа натуры, которое соответствует ее оптическому восприятию. Люди эпохи неолита не склонны были прибегать к такому приему для выражения своего отношения к миру. Может быть, с такой чертой этнической психологии, как склонность к небуквальному восприятию действительности, связана нефигуративность их искусства. Особенность этнической психологии, проявляющаяся в том, что конкретно-визуальное восприятие действительности не занимает доминирующего положения в общем комплексе духовной связи человека со средой, отражается и в языке. Например, латинский, древнегреческий, русский, немецкий языки (и поэзия соответствующих народов) связаны с первостепенно визуальным восприятием мира. Перечитайте еще раз Гомера. Это — добротная предметная опись того, что видит поэт. А затем загляните в Библию. В ней почти нет описаний (за исключением инструктивных: указаний о том, как следует устраивать святилище) . Таков, кстати, и еврейский язык. Он дает несколько неопределенное представление визуально воспринимаемого; он беден возможностями для этого. Но у него развиты возможности определения понятий и отношений между ними, возможности выражения чувств, нравственных к иных духовных категорий.

Но вернемся к образу богини. В эпоху мезолита изменились по сравнению с палеолитом природно-климатические и общественные условия жизни людей, быт, культура, обычаи. Изобразительное искусство того времени дошло до нас в крайне незначительном числе памятников и предоставляет очень мало данных для суждения о верованиях.

После того как идолы в виде женских фигурок исчезли а конце палеолита, они вновь появились в начале неолита, около 8 тыс. дох. э., на этот раз в другом регионе; в Юго-Восточной Европе и Передней Азии — там, где возникло земледелие. Значит ли это, что женские статуэтки раннеземледельческих культур отражают религиозные представления, генетически не связанные с палеолитическими? Между палеолитом и неолитом — разрыв в несколько тысяч лет, причем в мезолите, для которого была характерна нестабильность населения, изменились прежние и возникли новые этнические общности, Кроме того, памятники палеолита, свидетельствующие о развитой духовной культуре, и памятник раннеземледельческого неолита локализуются на разных (хотя и смежных) территориях: первые — в полосе Евразии от Пиренеев до Байкала и Индостана, вторые — в Передней Азии и Южной Европе (причем европейская неолитическая культура предстает в качестве вторичной по отношению к переднеазиатской, следовательно, она не является непосредственным продолжением европейского палеолита). Таким образом, в силу значительного хронологического разрыва и некоторого несовпадения ареалов, возможность преемственности духовной жизни между палеолитом и раннеземледельческим неолитом представляется сомнительной. Но факты свидетельствуют, что она все же имела место. Хронологический разрыв — мезолит, от которого до нас дошло крайне мало материальных свидетельств духовной культуры, несомненно, имел устную традицию. Отсутствие же палеолитической предтечи переднеазиатскому неолиту не должно смущать, ибо тысяча километров - - не такое уж большое расстояние для нескольких тысяч лет.

Можно сказать, что этого разрыва вообще не было, потому что, хотя в северной части Евразии палеолит и неолит разделены мезолитом, в Передней Азии неолит начал зарождаться в 12—11 тыс. до х. э., т. е. в то время, до которого просуществовал палеолит в Европе, При археологических исследованиях раннеземледельческой культуры Иерихона была найдена датируемая 12 тыс. до х. э. скульптура головы, одна половина которой воспроизводит лицо бородатого мужчины, а другая —- морду хищника. Вряд ли можно сомневаться в том, что это изображение Великого бога связано с культовой традицией, восходящей к палеолиту. Помимо реконструируемой мифологии, есть и другие данные о связях палеолитических культур с раннеземледельческими.

Образ почитаемой богини глобален. И повсюду он носит сходные черты: она мать-родительница и в то же время злая, жестокая, кровожадная. Надо полагать, что когда женщины на дионисийских празднествах, доводя себя до исступления, разрывали на части животных и впивались зубами в их еще бившиеся в конвульсиях члены, они подражали образу богини. Пережитки представлений о неолитической богине сказались на образе Горгоны-Медузы, на таких персонажах древнеегипетской мифологии, как дочь Ра, истребляющая человечество, или чудовище Амамат, пожирающая душа грешников. Чтобы угодить богине, ей приносили человеческие жертвы, в ее честь убивали детей, совершали самоубийства, самоистязания, избивали друг друга.

В свете этого не удивительно, если одним из существ, представлявших богиню, был скорпион. Женские фигуры или символы в окружении скорпионов видим на неолитической керамики из Ирана. В древнем Египте скорпион служил символом различных женских божеств. В древности и в средние века скорпион служил символом похоти – потому, что богиня считалась похотливой; скорпион связывался с водой, и его условным знаком был зигзаг, хотя он обитает в сухих местах - потому, что богиня считалась подательницей влаги.

Некоторые графемы изображают богиню в виде насекомого. На втором из этих рисунков руки фигурки оформлены в виде заостренных крючков. Такую деталь имеют и некоторые женские статуэтки. Это, вероятно, изображено жало скорпиона, с которым ассоциировался образ богини. По верованиям древних, кто попьет воды из ручья, проистекающего близ ее святилища, станет безумным. Наверное, поэтому в старину у всех народов (в том числе у американских индейцев) психически больных считали “отмеченных богом”. Обряды культа богини сопровождались буйством, неистовыми танцами, надрывными воплями. Ритуальные танцы выполнялись под грохот барабанов, шум тимпанов, цимбал, кастаньет.

Образ такой богини не мог возникнуть на основе обожествления материнских предков. Это божество представляло собой персонификацию недоброй и вздорной мистической силы, от которой зависит судьба и жизнь людей. Другим олицетворением такой силы был паредр богини, еще более лютый, чем она. Люди видели, что в мире господствует зло, следовательно, и боги, которых они себе представляли, должны были быть злы и безжалостны.

Женские статуэтки времен палеолита и неолита дают основание полагать, что в те эпохи женское божество считалось главенствующим в пантеоне. О высшем положении женского божества свидетельствует также искусство Древнего Крита. Письменные данные указывают на то, что Великая богиня (или Великая матерь), как именуется она в дошедших до нас текстах древних греков, римлян, египтян, считалась главным божеством. Чем это объяснить, не вполне ясно. Исследователи связывают почитание верховной богини с матриархатом – общественным устройством, при котором доминирующее положение в обществе принадлежит женщине. Но сам матриархат представляет гипотезу; его существование в прошлом у некоторых народов лишь предположительно реконструируется, но нет оснований полагать (а тем более утверждать), что такое общественное устройство было на какой-то стадии истории человечества универсальным.

Когда прежние божества стали отрицательными персонажами последующих мифов и поверий, возникали образы не только мужских, но и женских нечестивых существ. По вавилонской легенде Мардук победил олицетворение зла, женское чудовище Тиамат. О женском чудище, обитающем на дне глубокого озера, рассказывают в Великобритании и старинные легенды, и “очевидцы” 20 века. К такого рода чудищам относится и древнегреческая Горгона/Медуза; в свое время А. Фротингэм, исследуя ее происхождение, установил, что она представляла собой гротескный образ почитаемого божества более ранней эпохи. А. Фротингэм подметил, что предполагаемая им богиня представляла и производительные, и разрушительные силы природы, но он ошибался, считая, что она олицетворяла то ли плодородные земли, то ли солнце. Этот исследователь решил, что она иногда изображалась в диске (кстати, подобная композиция была известна и в доколумбовой Америке. Но этот диск, как мы теперь знаем, являлся символом не солнца, а неба. Поводом же для суждения о том, что Горгона/Медуза представляла силы земли, были ее изображения со змеями в руках или на голове. Но змеи атрибуты ее мужского партнера, бога земли; потому змеи изображались на животе, на голове, на ногах, в руках женских статуэток. Каким-то образом и американские индейцы в силу действия каких-то “сходных условий”, а может быть, в результате невероятного совпадения, пришли к тому же: у майя верховная богиня представлялась в виде женщины со звериными лапами и змеей на голове; древнемексиканская богиня Чуакоатль, изображавшаяся с ребенком на руках, считалась “женой змея”.

Коль скоро супругом богини был змей, то, казалось бы, и она должна иметь змеиный облик. Но, как правило, за редким исключением (характерным большей частью для территорий, куда доходило лишь отдаленное эхо раннеземледельческой религии – для Дальнего Востока, доколумбовой Америки), богиня не представлялась змеей. Для мифологического мышления половая связь существ, относящихся к разным видам, вполне возможна. Изображения Горгоны/Медузы имеют одну особенность, указывающую если не на ее змеиную природу, то на ее общение со змеем: высунутый язык. Вероятно, она этим то ли уподоблялась своему супругу, то ли призывала его. Люди, имитируя в культовых ритуалах действия богини, тоже, может быть, высовывали и убирали язык, причем производя эти движения быстро, подобно тому, как это делает змея. При этом возникали звуки, похожие на звук поцелуя или плевания. Отсюда, надо полагать, и сакральный смысл целования и плевания.

Сексуальная сторона поцелуя – случайное совпадение с его сакральным значением. Если бы поцелуй имел лишь сексуальное происхождение, то не было бы обычаев целовать крест, икону, мезузу, молитвенник, оружие, землю, детей, родственников, друзей, покойников. Плевание же (в частности, троекратное), судя по письменным свидетельствам античного времени, считалось средством усиления действия заклятия. В Риме существовал обычай, по которому мать троекратно плевала своему ребенку в лицо, чтобы обеспечить его благополучие. У монголов обряд конфирмации заключался в том, что жрец трижды плевал в лицо ребенку. В древности христианам было предписано плеваться, произнося отречение от прежней веры или проходя мимо языческого святилища. От такого рода представлений – и нынешнее “плевать через левое плечо”.

Изображение антропоморфного существа с высунутым языком непостижимым образом оказалось через две тысячи лет на другом конце земли, у маори Новой Зеландии. Случайность? Странное совпадение, если это случайность. Кроме того, у этого новозеландского существа, так же как и у восточносредиземноморской богиня, змеи на голове и на груди, прижатые к груди руки, трехпалые руки; наконец, оно изображено на опорном столбе, который, согласно зафиксированным в Дагестане мифам, считался воплощением духа некоего мифического женского существа. Слишком много совпадений.

Пример из Новой Зеландии мог бы озадачить своей загадочностью, но он не единичен; образ богини ранне- земледельческих культур Юго-Восточной Европы и Передней Азии получил распространение во всем мире. Д. Фрейзер, приводя соответствующие данные, резонно замечает: "Какова вероятность того, чтобы конвергентное развитие привело к сходным решениям в культурах, столь существенно различных по своей социальной структуре, экономике и религии, как Этрурия, Новая Гвинея, Перу, Луристан?". С учетом наличия образа одной и той же богини в Восточном Средиземноморье и в Новой Зеландии, не кажется фантастичным сделанное В, Алборовым сопоставление термина табу у осетин и у полинезийцев, который в обоих случаях представляется связанным с культом женского божества.

Недавно была сделана археологическая находка, которая подтверждает, что образ Великой богини восходит к древнейшим временам истории человечества. На юге Восточной Сибири было открыто палеолитическое поселение, возраст которого 34 тысячи лет, т. е. оно старше франко-испанской мадленской культуры и хронологически относится с началом ориньяка, когда в Западной Европе начало возникать изобразительное искусство. Здесь найдена каменная скульптура, изображающая рожающую женщину с птичьей головой и высунутым языком.

В Дагестане была обнаружена женская статуэтка эпохи бронзы с кубком в руке. Ее можно сопоставить с известным палеолитическим изображением женщины, которая держит рог в руке. Этот образ сохранялся в сознании людей на протяжении многих тысяч лет. Рог в руке держат античные богини, женские каменные идолы у древних германцев и у тюрков. Рог имел значение символа изобилия в античное время. Можно предположить, что и в палеолите рог был символом изобилия, ибо является характерной частью животного, служившего вожделенной добычей для палеолитических охотников. Может быть, еще в палеолите бык считался символом земли и источником мужского плодородия, причем последнее ассоциировалось с плодородием земли, которое могли осознавать люди еще до возникновения земледелия. И женское божество, и бог в обличье быка существовали еще в палеолитических верованиях. В таком случае на рисунке изображена богиня с символом своего супруга, и вся композиция выражает идею единения женского и мужского начал природы, обеспечивающего продолжение жизни. Этот барельеф в свое время был окрашен в красный цвет — цвет бога земли,— что тоже, видимо, символизировало идею связи богини и бога.

На этом палеолитическом изображении женщина держит рог таким образом, что он выглядит ритоном. По сообщению средневековых западноевропейских авторов, идол Свентовита у прибалтийских славян имел в руке рог, который наполнялся вином. Древнегреческие и древнеиндейские данные показывают, что хмельной напиток был атрибутом бога земли. До сих пор на Кавказе существует обычай в торжественных случаях пять вино из рога; видимо, подобный ритуал существовал еще в палеолите.

Нынешний обычай отмечать то или иное событие возлиянием имеет древнее религиозное происхождение. Северокавказские горцы (дагестанцы, чеченцы, ингуши, осетины) раньше не употребляли алкогольные налитки в быту, но при культовых обрядах у них пить считалось обязательным. Древние люди относили все непонятное за счет действия сверхъестественных сил. Поскольку при вкушении хмельного возникают необычные ощущения, в пьянящих напитках видели некую магическую субстанцию. Поэтому пили при культовых действах, откуда и произошел обычай отмечать праздники пьянством.

Эпоха неолита дает обилие женских статуэток. Они нередко изображают беременных или рожающих женщин. Кажется само собою разумеющимся, что перед нами — фетиш деторождения, образ матери-родительницы. Авторы публикаций на эту тему обычно не сомневаются в том, что неолитические женские статуэтки изображают богиню плодородия. Но почему в ряде случаев женские статуэтки эпохи неолита изображают демоническое, устрашающее существо? Почему женские идолы того времени имели хтонический характер (их находят в погребениях, они устанавливались на могилах)?

Древние изображения, а также дошедшие до вас мифы говорят и о других особенностях женского образа эпохи неолита. Вследствие этого исследователями предполагается специализация женских мифологических существ: одни якобы выражали идею плодородие другие представлялись образами покровительницы охоты, третьи — гениями домашнего очага, четвертые — охранительницами покоя умерших и т. п. Было высказано мнение (как обычно, бездоказательное, но уверенное), что эти женские божества синкретизировались в эпоху античности в образе Великой матери. Но античное время, наоборот, как раз характерно множеством богов и богинь, а образ Великой богини был уже тогда архаичным.

Может быть, русский автор книги почерпнул мысль о синкретизации божеств из заграничной литературы, а может быть, сыграла роль пресловутая общность психологии людей разных культур: эта мысль пришла в голову и другому автору, американцу, при рассмотрении образа шумерской Инанны, которая считалась источником добра и зла, госпожой неба, подательницей деторождении и покровительницей битв. Однако это суждение умозрительно. Так только кажется. Исследование же говорит о том, что процесс шел в противоположном направлении — от многогранных образов богини неба и бога земли к расщеплению их на специализированные мифологические персонажи.

Е. Антонова в своей книге об антропоморфной скульптуре раннеземледельческих культур приводит ряд мнений исследователей о том, кого представляли женские статуэтки эпохи неолита и энеолита, и присоединяется к точке зрения английского ученого П. Укко (Р. Ucko), который считает, что эти статуэтки имели в каждом отдельном случае особое значение, причем не представляли высокое божество, но были связаны с "низшей" религией — фетишизмом, магией и т. п. Далее наш автор уточняет эту позицию и приходит к окончательному выводу, который формулируется следующими словами: "Мы исходим из того, что значение их /т. е. женских статуэток раннеземледельческой эпохи/ отвечало некоторым существенным представлениям древних земледельцев", и "Мы исходим из соображения, что они в основном считались культовыми предметами".

К более определенным формулировкам приходят другие исследователи. Анализ фактов дал основание Б. Рыбакюву и М. Гимбутас для вывода о том, что у племен раннеземледельческих культур существовало представление о верховной богине — прародительнице и властительнице всей живой природы, подательнице плодородия, хозяйке небесных вод.

В Дагестане встречаются изображения женских фигур, зачастую схематизированных до неузнаваемости (что было характерно также для изображений богини еще в эпоху верхнего палеолита). На многих из них есть знак женского пола. Другие снабжены боковыми вставками в виде шевронов, что напоминает одну из эмблем богини. В одном из рассматриваемых рисунков фигурирует рука — символ богини; в другом над головой фигурки проставлен кружок — знак неба, соответственно другим случаям, когда знак неба обозначался на голове или над головой богини.

В разных местах Европы, Передней Азии и Кавказа встречаются изображения человеческой фигуры на корточках. О том, что эта поза изображала Великую богиню, свидетельствуют более детальные рисунки. Еще в эпоху неолита изображение богини в этой позе схематизировалось. Эти изображения богини представляют ее роженицей. В Малой Азии и Юго-Восточной Европе обнаружены и фигуративные изображения рожающей богини.

Схематизированное изображение рожающей богини контаминировалось со знаком парных полукружий или скоб и знаком Близнецов, в результате чего образовался распространенный в Европе и Передней Азии символ. Он, в частности, обнаруживается в Испании, где считается относящимся еще к мезолиту: изображения человеческой фигуры на корточках среди наскальных росписей Испании тоже считаются мезолитическими. Одна из этих фигур имеет вместо головы элемент в виде характерного для эпохи неолита знака дождя. Выходит, что символ неба в виде дуги с ресничками, как и изображения рожающей богини, богини неба, возникли еще в донеолитическое время. Знак в виде дуги с радиальными черточками — не единственный пример наличия в донеолитическое время характерной для неолита символики, выражающей обожествление неба и дождевого облака: например, еще до возникновения земледелия существовала графема с этой семантикой в виде овала с черточками по периметру. Овалы с черточками видим и в более древних материалах — на палеолитических "жезлах".

В некоторых местностях Дагестана в кладке стен построек имеются фигурные камни, изображающие женскую грудь или пару грудей. Изображения женской груди встречаются на неолитической керамике; известны они и в Африке. Это тоже символ Великой богини; многие неолитические статуэтки представляют женщину, которая касается руками своих грудей, что характеризует этот жест (сохранившийся до сих пор в танцах некоторых народов Африки) как специфическую деталь культа богини. Наверное, обычай складывать руки умершего на груди порожден стремлением придать его членам положение, подражающее характерному жесту богини (ведь считалось, что если человек умер, то он ушел в потусторонний мир, где предстанет перед божеством).

В Дагестане встречается своеобразная петлевая фигура. Такой узор известен, в частности, у алтайцев: он вышивался на женской поясной подвязке, предназначавшейся для ношения мешочков, в которые зашивали пуповины детей. Вероятно, эта плетенка является изображением пуповины и тоже может быть связана с культом богини-родительницы; действительно, она заменяет фигуру богини в трехэлементной эмблеме.

В Дагестане и Чечено-Ингушетии встречаются линзовидные начертания, которые явно представляют собой знак женского пола. М. Гимбутас приводит неолитические примеры этого сюжета, показывая, что такие изображения связаны с культом богини, олицетворявшей плодородие. Изображение женского детородного органа в сочетании с дугой, являвшейся знаком облака и эмблемой богини неба, свидетельствует о том, что такого рода рисунки представляли собой не просто обозначения женского пола, а символы Великой богини. Некоторые композиции с линзовидным знаком показывают, что и он представлял не просто женщину, а богиню; так, этот знак бывает двойным и тройным, что соответствует другим двойным и тройным символам Великой богини.

Значение символа богини имело, очевидно, и изображение женских бедер. Переходная форма подтверждает, что именно таково происхождение древней графемы, которая в наше время считается изображением сердца. На рисунке в сердцевидном контуре проставлены три соединенные точки, а «триединство» присуще Великой богине. Как видим, нынешний графический символ любви в виде сердца, пронзенного стрелой, имеет весьма древнее происхождение: сердцевидный элемент это женские бедра, а стрела это фалл. Таким образом, «сердце, пронзенное стрелой», символизировало первоначально не духовное чувство любви, а плотскую связь бога и богини, обеспечивающую жизнь природы.

Иногда встречаются и рисунки, представляющие акт совокупления: они есть, например, среди наскальных росписей Дагестана, Швеции. Видимо, эти изображения не только иллюстрируют взаимоотношения бога и богини, но имеют более широкий смысл. В старину существовало представление о том, что связь мужчины и женщины способствует рождаемости скота и урожайности полей; такие поверья и соответствующие обряды зафиксированы этнографией у разных народов мира, в том числе на Кавказе.

Древние культы включали в себя ритуалы, направленные на обеспечение плодородия в соответствии с простым, прямым, бесхитростным взглядом на вещи человека прошлых эпох. Зачатию предшествует совокупление – это понятие находило отражение в культовых действиях. Думается, что одним из таких действ было качание женщин на качелях, что, судя по всему, должно было имитировать половой акт. Такой смысл проявляется в особенностях соответствующего ритуала. При раскопках на Крите был найден макет качелей с женщиной. Древние не делали игрушек для забавы, в данном изделии следует видеть культовый предмет. Качанию девушек на качелях придавалось религиозное значение в Древней Греции, Риме, в народных обрядах жителей позднейшей Европы, причем девушку должен качать молодой человек, ее нареченный, примечательно, что считалось неприличным качаться совместно девушке и парню. На одном древнегреческом изображении женщину качает на качелях сатир. В Греции и теперь принято ставить качели у дома молодоженов, причем песни распеваемые при качании, имеют эротический смысл.

Некоторые авторы считают, что ритуал качания символизировал цикличное движение солнца. Соответствующих аргументов эти авторы не приводят. Но если такое понимание этого ритуала действительно имело место, то его следует считать переосмыслением более раннего обычая, имевшего иное значение.

Остатки культа Великой богини сохранялись в античное время в Малой Азии, а также частично в Греции и других местах. Этот культ сопровождался поклонением фаллу и обрядами, носившими вакханальный, оргиастический характер. В древнем мире существовала храмовая проституция, которая, как считалось, была угодна богине. При условиях, когда культ богини сопровождался блудом, когда сама богиня мыслилась сочетающейся с мужским божеством (судя по мифам и, в частности, по многим символическим композициям) парадоксальным представляется имевшее место мнение о ней как о деве.

Например, девами считались Афина и Артемида греков, Анат семитов, прообразом которых была неолитическая богиня, микенская Ма-Зивиа, которая мыслилась матерью мира, богиня плодородия у ингушей Тушоли, которую величали «великой матерью» и к которой обращались с молением о даровании детей. Мария, мать Исуса Христа, тоже происходит, судя по многим данным, от неолитической богини, и представление о ней как о деве было воспринято по традиции. Зачастую требовалось, чтобы служителями храмов богини были девственницы. В примитивных культурах существовало мнение, что девы обладают особой религиозной силой, поэтому, например, у некоторых племен священные пляски совершались девушками, а не женщинами.

Санскритское devi “богиня” и славянское deva “девственница”, по-видимому, этимологически взаимосвязаны (одни лингвисты эту связь признают, другие отрицают).

Возможное предположение о том, что в неолитической религии были разные богини, одна из которых рожает в результате непорочного зачатия, другая – в результате связи с мужским божеством, не согласуется с имеющимися данными, которые свидетельствуют об образе лишь одной богини-матери. Однако в исчезнувшей религиозной концепции таких богинь могло существовать две, относящихся к разным поколениям богов. Может быть, у разных племен были на этот счет разные мнения о Великой богине. Возможно, идея о непорочном зачатии имеет в своих истоках представление о том, что мир (включая богов) был создан одним изначальным существом; а коль скоро оно было одно, то, следовательно, рождению не мог предшествовать половой акт. Так, в шумерском мире и в Ригведе первичное женское божество породило отца и мать мира единолично, а в египетском мифе первичный бог оплодотворил себя самого, проглотив собственное семя.

Во всем мире у примитивных племен существовало мнение, что танцующего вдохновляет святой дух. Исторически в истоках танца – различные моменты, психофизиологические, культовые. В процессе развития древних культур танец стал религиозным ритуалом. Примечательно сообщение об обычае, по которому подле танцующих стояли старики с луками, грозя покарать смертью того, кто допустит ошибку. Согласно старому индийскому представлению, танцевание без предварительной молитвы считалось деянием вульгарным. Раннее христианство осуждало танцы не из аскетических соображений (ведь не все они выражали веселье, были танцы чисто ритуальные, в том числе и траурные), а потому, что рассматривало танцы как элемент языческой обрядности. Ряд данных свидетельствует, что ритуальные танцы были особенно характерны для неолитической религии и в особенно для обрядности, связанной с культом Великой богини. Шумливая (как выразился Гомер) Артемида считалась заядлой плясуньей; греческая поговорка гласит: “Где только не танцевала Артемида!”. Древнегреческая богиня часто изображена танцующей или в сопровождении танцующих. Исступленными танцами сопровождался культ Кибелы. По верованиям чеченцев, пляска – любимое занятие женских духов, от которых зависит успех или неуспех охоты.

Неолитическая богиня представлялась не только экзальтированной плясуньей. У нее вообще буйный нрав. В частности, она воительница.

Во Франции и на Украине обнаружены намогильные стелы 3 тыс. до х. э., изображающие женщину, иногда вооруженную. Мужских стел нет в числе этих памятников. Пример, показанный на рисунке, в публикации о нем называется мужским изображением, но это ошибка. Такие элементы фигуры, как знак женского пола в нижней части живота (проставлен, как это нередко делалось, в перевернутом виде), груди (обозначены точками), характерный для неолитических статуэток жест прижатых к груди рук — свидетельствует о том, что это изображена женщина.

В памятниках древности известны и другие примеры вооруженной богини. Вспомним прежде всего об Афине; но она не одинока в своем роде. Афродита считалась богиней не только любви, но и войны, так же как и Иштар-Астарта-Анат, имя которой, зафиксированное в хурритских и угаритских текстах, Шаушка, этимологизируют от хуритского sauri “оружие”. У кельтов тоже была богиня войны; отсюда символ Великобритании – вооруженная женщина. Древнеегипетская богиня неба Нут изображалась с луком и стрелами в руках. Воительницами считались богиня-мать в дравидийской Индии, китайская “царица неба”, японская богиня солнца, богиня-мать в мифологиях доколумбовой Месоамерики. Неолитическая Великая богиня, к которой восходят все эти позднейшие мифологические образы, представлялась воительницей, наверное, потому, что ее палеолитическая предшественница была покровительницей охоты, т. е. вооруженных действий, а также, вероятно, в связи с тем, что считалась существом свирепым.

Богиня олицетворяла не только рождение, но и смерть. Древнеримский автор дает ей характеристику, вкладывая в ее уста следующие слова: «Я – природа, мать всего сущего, владычица стихий, начало всех начал, высшее божество, царица теней». К ней восходит известный образ смерти в женском облике. Если в неолите и не было изречений «бог дал, бог взял» и «пути господни неисповедимы», то соответствующие понятия должны были иметь место, ибо они характеризуют госпожу мироздания такою, какою она предстает перед нами в результате перекрестных свидетельств древних мифов, ритуалов и символов.

Богине был посвящен пятый день недели в древней Месопотамии, в Европе, Передней Азии, на Кавказе. У германцев пятница считалась днем Фрейи (отсюда нынешнее название пятницы в германских языках), у русских и грузин – днем св. Параскевы, у осетин – днем св. Марии. Католики называют пятницу “днем рыбы” (одним из символов богини была рыба) и “днем Венеры”.

В средневековой Западной Европе пятница считалась несчастливым днем. Это связывалось с легендой о том, что в пятницу был распят Христос; в дохристианские времена существовал обычай совершать казни в пятницу, что следует рассматривать как акт жертвоприношения богине.

У многих народов предпочитали не работать в пятницу, чтобы не навлечь на себя гнев богини (именно так объясняют этот обычай в России). В языческой Руси пятница была общепризнанным нерабочим днем, а женщины соблюдали пятницу еще в 19 в. В славянских представлениях о Параскеве-Пятнице сохранилась память о неолитической богине: к Пятнице обращались с молитвами о дожде, она считалась покровительницей деторождения и в то же время госпожой умерших. Поскольку богиня считалась злобной, у русских существовало поверье о том, что в пятницу нельзя смеяться, не то в старости будешь много плакать. Богиня была своенравной, непонятным образом меняла свое настроение, свои действия. Поэтому о женщине с таким нравом говорят: «У нее семь пятниц на неделе».

Искусство прядения и изготовления тканей было одним из приобретений человечества в эпоху неолита. Поскольку изготовляли пряжу и ткани женщины, эти занятия ассоциировались с богиней. На Руси Параскева-Пятница считалась покровительницей прядения. У таджиков Дэви Сафед , что значит “белая богиня – покровительница прях, которые почитали ее по пятницам, воздерживаясь в этот день от работы. У некоторых народов сохранились свидетельства того, что паук считался существом, связанным с богиней; очевидно, это потому, что от “ткач”. В некоторых мифах говорится, что мир был соткан. В Македонии на языческое новогоднее празднество пекли в форме ткацкого челнока; считалось, что оно влияет на деторождение. В Грузии при появлении в доме болезни женщины воздерживались от шитья, вязанья, прядения. По старорусскому поверью, кто во время Рождества увидит веретена, тому грозит летом частая встреча со змеями. Любимое занятие кикимор, родившихся от связи демонического змея и облачных дев, - прясть и шить.

Богине-пряхе приносили в дар кусок ткани. А одним из главных воплощений богини было дерево. Отсюда обычай (существующий на Кавказе до сих пор): во исполнение желаний или просто ради соблюдения традиции привязывать обрывок ткани к ветвям дерева, которое считается священным.

Кусок ткани стал одним из олицетворений богини, ее символом. В древности культовые символы прикрепляли к шесту, чтобы удобнее было при религиозных церемониях носить их и устанавливать в качестве почитаемых эмблем. Одной из таких эмблем был кусок ткани, прикрепленный к шесту. Так возник флаг, первоначально – эмблема богини. В Древнем Египте изображение флага стало иероглифом понятия “божество”. По свидетельству автора прошлого века, в Осетии человек, пришедший проститься с умершим, втыкал в щель между камнями стены возле него флажок – палочку с привязанной к ней тряпочкой. Древнегерманское flag – слово неясного происхождения, которое помимо значения “флаг” имеет и другие примечательные значения: птичье перо; оскорбительное название женщины. Надо полагать, что слово flag этимологически связано с именем злой феи скандинавских легенд Флага.

По-видимому, с образом богини ассоциировалась ткань в ее первичном состоянии, т. е. неокрашенная. В качестве посвящения божеству служил кусок именно такой, т.е. белой ткани. Белый цвет мог соотноситься с богиней еще и потому, что она считалась богиней неба, а небо излучает свет. Не исключено, что белый цвет стал связываться с Великой богиней по той причине, что это цвет молока, а она считалась матерью и кормилицей.

Белое – цвет снега, выразительный цвет зимы. Это обстоятельство могло бы считаться предпосылкой того, что зима соотносилась с образом богини, если бы такое представление возникло в холодном климате. Ареалом сложения раннеземледельческой религии следует считать теплую зону – Ближний Восток, но ведь многие представления этой религии восходят к палеотическим культурам, локализовавшимся в таких местах, как Европа, Сибирь. Да и в Передней Азии снег известен: люди видели его на вершинах гор; может быть, поэтому Великую богиню иногда называли «богиней гор», хотя вообще гора соотносится не с ней, а с ее паредром, богом земли. Кстати, форма снежинок в виде шестиконечной звезды подтверждала, что снег действительно является субстанцией, связанной с богиней.

В русских народных танцах женщина держит в руке белый платок (это не носовой платок, ибо такой принадлежности туалета в народе не было). У ингушей при отправлении языческого обряда носили белый флаг, а жрец облачался в белые одежды; такой обычай существовал и в Древнем Иране. Белую одежду носили кельтские друиды. У хеттов цветом ритуальной одежды был белый. У евреев в древности священник совершал богослужения в белом облачении, а миряне носили белую одежду в дни религиозных празднеств; теперь мужчины одевают белые рубашки в Йом-Кипур и на Пасху. У западных славян женское чучело, называемое Смертью или Мореной, одевали в белое платье. В русских заговорах упоминается некая Белая баба. В кавказском эпосе о легендарном народе нарт белый цвет связан с образами женских персонажей. Уподобляясь богине, покровительнице брака, невесты и теперь облачаются в белое (а также надевают на голову венец, символ богини, к которому прикреплена ниспадающая фата, символизирующая дождь).

В связи с тем, что люди умирали, как считалось, по воле богини, белый цвет ассоциировался со смертью. Белый цвет – символ траура на Востоке (в Европе траурным стал черный, который, наряду с красным, представлял бога преисподней). В народных поверьях, персонифицированная смерть представляется в белом одеянии. Не только у евреев и мусульман, но и у европейцев заворачивали покойника в белую ткань. Даже американские индейцы хоронят в белом саване. На Украине существовал обычай отвозить покойника на белых волах. В России было принято опускать гроб в могилу на неокрашенных холстах, которые уже не приносят домой, у могильному кресту прикрепляли кусок полотна или платок, а при кончине кого-либо из членов семьи вывешивали из окна избы полотенце, которое затем отдавали нищим. В Дагестане и теперь принято устанавливать флаг, обычно белый, на могиле или на месте гибели близкого человека. В России до сих пор обивают женский гроб белой тканью (а мужской – красной).

Культовое значение белого цвета и связь этого цвета с образом богини видны в сакрализации минералов белого цвета. В горном Дагестане на могилах кладут белые камни. В сарматских погребениях находят мел, белую глину и другие вещества белого цвета. До нашего времени в Европе сохранился старый обычай посыпать дно могилы известью.

Выше уже говорилось о том, что с белым цветом соли следует связывать ее роль в русском ритуале "хлеб-соль" и изображение розетки на солонках в России и в Дагестане, У евреев есть старинный полузабытый обычай перед вселением в новое жилище вносить в него хлеб и соль. По другому еврейскому обычаю, следует солить вкушаемый хлеб. В книге "Левит", излагающей иудейские религиозные правила, сказано: "Всякое приношение твое хлебное соли солью". В иудейском пасхальном ритуале едят яйцо, обмакнув его в соленую воду; яйцо и соль символизируют Великого отца и Великую матерь — родителей божества произрастания, которому был посвящен этот праздник у язычников. У некоторых народов добавляли соль в крещальную воду, что явно основано на представлении о связи соли с богиней, покровительницей деторождения. Соль была одним из веществ, применявшихся при колдовстве. Ее приносили в жертву богам. Древние евреи посыпали алтарь солью. В Древнем Риме жертвенное животное вели на заклание, посыпав его голову солью. До сих пор существует поверье, что просыпать соль — дурная примета (ведь богиня считалась беспощадно злобной, поэтому возникло мнение, что просыпать соль — ее атрибут — могло вызвать ее гнев). Сходство названия соли в еврейском языке melakh и индоевропейского m,l.k/h 'молоко' — не случайное совпадение, ибо соль и молоко — атрибуты богини, считавшейся супругой бога по имени В. L./ М. L, (поэтому в еврейском языке почти совпадают слова melakh 'соль' и meleh 'царь').

В реконструируемом ностратическом языке не установлено название соли, поскольку известные названия соли в языках последующих времен различны, не сводимы к общей праформе; видимо, они возникла в условиях мистизации данного вещества. Индоевропейские названия соли (русское соль, латинское sal, готское salt и т. п.) сходны с названиями солнца (латинское sol, готское sauil, древнепрусское saule, древнеславянское сълнь). Причину этого сходства, наверное, следует усматривать в том, что, как представляется, названия соли и солнца происходят от сходных имев богини неба и богини солнца (которые, будучи женой и дочерью бога преисподней, носили имена, сходные с его именем).

В ряде случаев с образом Великой богини связывался и красный цвет. В числе найденных неолитических женских статуэток встречаются окрашенные в красный цвет. У майя верховная богиня представлялась красного цвета. В Осетии богиня Аларды представлялась то белой, то красной. Отнесение к образу Великой богини красного цвета имеет, видимо, ту же причину, что и перенесение на нее змеиного облика ее супруга, бога земли. Могла быть и другая причина. На некоторых неолитических женских статуэтках нанесены красной краской пятна и полосы, что, как и сплошное их окрашивание в этот цвет, могло выражать пожелание связи бога и богини — связи, которая должна была обеспечить плодородие.

У хеттов царь носил пояс, сплетенный из шерсти красного и белого цветов. В Древнем Иране царь носил красно-белую диадему и красную с белой полосой одежду. Сочетание белого и красного восходит к символизации двух верховных божеств раннеземледельческой религии. Во времена фараонов символами Верхнего и Нижнего Египта были красный и белый цвета или кобра и гриф (змея — представитель земли, а птица, и в частности гриф,— представитель богини неба).

Памятники искусства эпохи неолита и бронзы изобилуют изображениями птиц. Судя по тому, что птица бывает помещена в овале или в зубчатом диске, она представляла небо. В Дагестане птицы в геральдических композициях изображались с розетками (символами богини неба (на крыльях). У народов всего мира, вплоть до аборигенов Австралии, птицы считались божественными существами. Исследователь древних культур Э. Тейлор по этому поводу замечает: “Бог неба обитает в небесной области, и поэтому какой же образ может более подходить к нему и его посланникам, как не образ птицы”. Символом греко-римского бога неба Зевса/Юпитера была птица. У литовцев апрель был посвящен богине Мильде, а у римлян май был посвящен Майе; в древнем литовском календаре апрель и май обозначались схематическим изображением птицы.

В Дагестане есть средневековое изображение птицы с женскими грудями. Неолит дает много изображений полуженщины-полуптицы; они были распространены от Европы до Индии. М. Гимбутас, анализируя такие изображения, доказывает, что они представляли богиню. Богиня-птица, очевидно, была богиней неба; и действительно, у народов Древнего Востока женское божество часто характеризовалось эпитетом “госпожа неба”. Памятники палеолита свидетельствуют, что еще тогда существовало представление о связи образов женщины и птицы. Палеолитическое изображение птицы на верхушке шеста может быть эмблемой богини неба в образе птицы – символом, идентичном диску на шесте. Шумерское божество Анзуд или Им-Дугуд, воплощавшее одновременно доброе и злое начала, представлялось птицей и изображалось средним элементом священной триады; это тоже свидетельствует о том, что Великая богиня представлялась птицей.

В древности в Восточном Средиземноморье женщины и мужчины (возможно, жрицы и жрецы) носили головной убор с заостренным и загнутым вперед концом; такой головной убор бытовал и в Закавказье. В некоторых странах Западной Европы женщины до 17 века носили головной убор с треугольным выступом на лбу; это рудимент более древней формы головного убора с более выраженным выступом, имитировавшим птичий клюв. В средневековых ингушских гробницах находят женский головной убор в виде высокого колпака, конец которого загибается вперед; он сходен со знаменитым фригийским колпаком, причем и тот и другой красного цвета. У ингушей такой головной убор носили лишь замужние женщины (уподобляясь богине-матери); одна из деталей этого головного убора — большая круглая бляха (символ неба). Такого рода головные уборы имитируют вид головы богини, которая представлялась в обличье птицы. Птичьими перьями украшали свои головы не только американские индейцы (но и древние насельники Средиземноморья. В Европе украшали свои головные уборы перьями мужчины до 18 века, женщины — до середины 20 века. Обычай украшать головной убор пером существовал в средние века и на Востоке.

В мифах, сказках и поверьях запечатлен образ богини-птицы. У германской Фрейи была пернатая сорочка, надевая которую она превращалась в птицу. В индийских сказаниях небесные девы сочетали свой человеческий облик с птичьими формами. У урартов атрибутом бога были рога, богини – крылья. В хеттских ритуалах крыло – обычный аксессуар жрицы.

Два пера — деталь племенных штандартов додинастического Египта. Во времена фараонов два пера изображались на голове различных египетских божеств, представляя собой знак святости. Это был и знак почета, ибо его держат в руке сановники, приближаясь к фараону. Два пера в символике Древнего Египта можно истолковать как один из многообразных двойных символов богини неба.

Немецкая Перхта, богиня-пряха, представлялась имеющей гусиные лапы. С крыльями и птичьими лапами изображалась Иштар. У ранних христиан богоматерь представлялась крылатой. Шумерская богиня неба Инанна представлялась крылатой. Древнеегипетская богиня неба Нут тоже представлялась крылатой (обратим внимание на то, что на ее голове стоит сосуд; это та же хозяйка небесных вод). Древнегреческие богини (Артемида, Ника, Афина, Афродита) нередко изображались с крыльями, хотя вообще греки не представляли себе своих богов крылатыми. Павсаний признается, что не понимает, почему Артемида должна иметь крылья: надо полагать, что она у догреческого населения страны была богиней-птицей. Среди найденных женских статуэток культуры Триполье-Кукутень есть крылатые. Если богиня – кормящая мать и в то же время птица, то понятно дошедшее до нашего времени странное выражение “птичье молоко”.

Иероглифом древнеегипетских богинь Мут и Нехебит было изображение грифа. В то же время этот иероглиф имел значение “мать”. Что может быть общего у грифа и матери? Только то, что, по представлениям неолитическое религии, Великая богиня была одновременно и всеобщей матерью, дающей жизнь, и демоном, поедающим умерших подобно грифу. На стенах неолитических святилищ Чатал-Гуюка имеются изображения грифов, терзающих людей. Гриф явно потому и стал олицетворением богини, что питается мертвечиной. Горгона/Медуза ассоциировалась с хищной птицей: ведь это чудовище античного мира есть не что иное, как более древняя Великая богиня, “госпожа неба”. В сказках орочи (дальневосточная народность) говорится о птице людоеде и огненном змее-людоеде; в этих образах видим воспоминание о неолитических “владыках мира” - богине неба и боге земли.

Можно полагать, что на основе представлений о Великой богине как о существе кровожадном, а также с учетом представлений о ней как о птице и возник обычай отдавать тела умерших на съедение птицам; этот обычай, о котором с удивлением сообщают античные авторы, кое-где существовал еще в 20 веке. В Чатал-Гуюке найдены захоронения человеческих костей, с которых удалены мягкие ткани; возможно, удалены они были птицами. Захоронения костей практиковались еще в палеолите; может быть, уже тогда возникло представление о том, что мертвых нужно отдавать на съедение птицам, чтобы богиня, насытившись, не искала новых жертв.

В древнегреческой традиции демон смерти представляется полуженщиной-полуптицей. В поверьях разных народов птица, пользуясь почитанием, в то же время считалась демоническим существом. В Румынии существовало поверье о неких «бабах», злых существах, представлявшихся птицами. У славян Навь – зловещее существо женского пола с птичьим обликом.

Одной из птиц соотносившихся с богиней, была кукушка. Поэтому в греческих поверьях кукушка – существо, предвещающее смерть, ведущее в загробный мир, а в Индии и Японии кукушка – символ любви. Польская Живье, она же Зива балтийских славян, почитавшаяся как “высочайшая владычица вселенной”, могла, согласно поверьям, принимать облик кукушки. В России в весеннем обряде похорон женского чучела последнее иногда называлось “кукушкой”. Этнографически засвидетельствован старинный русский обряд, называвшийся “кукушка”; он проводился в мае, и участвовали в нем только женщины. В России кукушку изображали на могильном кресте. Иудейские предписания отмечают кукушку в числе птиц, которых запрещается употреблять в пищу. Английское cuckoo “кукушка” имеет также значение “не в своем уме, сумасшедший”, объяснить это можно тем, что богиня, представлявшаяся в образе кукушки, считалась безумной. Любопытно, что на языке майя священная птица называется kukul.

Почему кукушка считалась священной птицей? В мае (месяце, посвященном богине) появляется эта птица со странным криком «ку-ку!». Этот крик напоминает одно из имен бога земли, паредра богини, Кум или Ку. Возможно, и сама богиня носила подобное имя. Праиндоевропейское название коровы сопоставляется с шумерским, так что не случайно в столь далеких друг от друга языках, как немецкий и бирманский, корова называется одинаково: Кроме того, в мифологизации кукушки мог сыграть роль ее особый, среди других птиц, нрав: она, как и Великая матерь мира, не проявляет любви к тем, кому дает жизнь.

Некоторые черты мифологизированного образа кукушки свидетельствуют, что представляемая ею богиня состояла в связи с богом преисподней. Например, кукушке приписывались такие черты последнего, как вещий дар, долгожитие, способность исцелять; она считалась вестницей беды и смерти, связывалась с богатством; в одной старой эстонской поэме говорится о том, что кукушка «кукует» золото, серебро. И сведения античного времени, и данные этнографии представляют кукушку родственницей птиц семейства ястребиных, а последние, как будет показано ниже, связывались с богом преисподней.

Аист считался священной птицей, видимо, потому, что он белый; аист «даровал» детей, а это – функция богини. Еврейское название аиста hasidah одного корня с hesed, значение которого амбивалентно: ‘благочестие’ и ‘мерзость’.

Богиню представлял также лебедь – надо полагать, потому, что у него “змеиная” шея, а также вследствие его белого цвета. Русское слово лебедь родственно латинскому albens, albus “белый”. У русских были сказания о девах-лебедях и существовало поверье, что эта птица была прежде женщиной. Поскольку образ лебедя был связан с понятием религии, со временем отвергнутой, в народе смешалось его почитание с мнением о нем как о существе нечистом. У евреев лебедь считается существом нечистым, и его мясо не употребляют в пищу.

Одной из птиц, связывавшихся с образом богини, был голубь. У греков белые голуби были посвящены Афродите, а христианская традиция рисует душу праведника в виде белого голубя. Голубь считался воплощением Иштар в Месопотамии, фигурки голубей сопровождают изображения богини на Крите. В основе древнего поверья, по которому душа умершего воплощается в голубя, лежит представление о том, что умерший отправился к богине неба. Но умерший мог быть взят и богом земли; поэтому, как зафиксировано в поверьях одного африканского племени, души умерших вселяются в мышей и голубей.

Русское слово голубь этимологически родственно слову голубой, которым обозначается цвет неба, и это является одним из показателей того, что данная птица представляла богиню неба. В персидском языке слова, обозначающие эти понятия, тоже родственны: kabud “голубой”, kabutar “голубь”. Правда, есть иная интерпретация происхождения голубого цвета якобы произошло от названия голубя “по синему отливу шейных перьев голубя”. Но перья эти имеют цвет не голубой и даже не синий, а черно-фиолетовый с зеленым оттенком (не говоря уже о том, что сам голубь, от названия которого якобы происходит название цвета неба, обычно серый).

Одной из птиц, представляющих Великую богиню, была сова – видимо, потому, что ее два больших круглых глаза напоминают символ двойного неба, два диска. Мифологизация совы имела место у совершенно разных народов и в разных культурах, причем отношение к сове, как и к другим существам, ассоциировавшимся с Великой богиней и Великим богом, амбивалентно: она считалась вестницей и добра, и зла. Исследователь, воспитанный на принципе рационалистического обоснования суеверий, с недоумением замечает: «Мы, конечно, не знаем, что думал древний охотник 17 тысяч лет тому назад, нарисовавший сову в пещере».

К числе птиц, связывавшихся с богиней неба, относится ласточка. В Древней Греции ласточка была посвящена Афродите. В древнеегипетской мифологии Исида принимает вид ласточки. Поскольку богиня неба считалась источником смерти, возникло поверье о том, что если ласточка залетит в дом, это к смерти. Образ ласточки, как и образ Великой богини, амбивалентен: он символизирует и добро, и зло.

Не все птицы представляли богиню неба. Некоторые птицы (например, орел) соотносились с богом преисподней. Образ бога земли в виде птицы возник в связи с представлением о том, что он мог подниматься в небо.

Птица пользовалась почитанием у разных народов с древних времен. Сибирский палеолит дает целую серию культовых фигурок птицы. Мифологизация образа птицы, восходящая к палеолитической традиции, существовала в Сибири и в эпоху бронзы. На шумерских печатях встречаются изображения птицы, которой поклоняются люди и животные. Не всегда можно определить, с каким божеством связано почитание птицы в том или ином случае. Например, не ясно, к какому божеству первоначально относилось существующее в разных европейских языках выражение ''птичка божья". У Гомера превращаются в птиц различные боги. Голубь в христианстве служит символом святого духа, в искусстве Древнего Крита сопровождает изображения богини или ее символы, а в индийских и русских сказаниях связан с огнем. Не представляется возможным соотнести с Великой богиней или Великим богом зафиксированный в мифах разных народов образ птицы, сотворяющей мир.

С культом богини, как надо полагать, связано поверье о том, что души умерших вселяются в птиц существовавшее в Западной Европе и России, в Древнем Египте и на Кавказе, в том числе в Дагестане. Это поверье, вероятно, восходит к временам палеолита. Среди палеолитических изображений на стенах пещер в Западной Европе есть рисунок, изображающий группу человеческих фигур в странных позах, с птичьими головами; может быть, это души умерших, попавшие на небо. Другой рисунок изображает погибшего мужчину с птичьей головой. Но в той же Западной Европе встречаем палеолитическое изображение фантастического существа с телом мужчины и головой птицы, которое трудно считать воспроизведением души умершего. Как видим, палеолитические человеко-птицы часто имеют мужской образ, а при раскопках палеолитического поселения в Сибири оказалось, что фигурки птиц были сосредоточены в мужской части жилища; истолковать эти факты не представляется возможным.

С Великой богиней ассоциировались не только птицы, но и летающие насекомые. Видимо, с этим представлением связаны изображения синкретических фигур, имеющих черты человека и насекомого.

Как выяснили М. Гимбутас, в неолите Юго-Восточной Европы одним из воплощений богини считалась пчела. Этим древним поверьем можно объяснить некоторые странные выражения, сохранившиеся до 19-20 вв.: украинцы называли пчелу “святой”, немцы давали названия “божья птица” и “птица Марии”. Кабардинцам Пятница была известна как покровительница посевов и пчеловодства. Пчела было эмблемой Афродиты, а затем – Девы Марии. У древних балтов божество пчел и меда носило имя Бубилас (одним из имен Великой богини у славян было Баба). В ряде мифологических традиций пчела служит символом неба. В поверьях жителей Европы пчела связывается с похоронами: у древних пчела ассоциировал с потусторонним миром; появление пчелиного роя считалось дурной приметой; пчеле приписывалась способность предвещания.

По еврейскому обычаю на праздник Рош-а-шана (Новый год) едят хлеб с медом; считается, что это выражает пожелание сладкого года, —  но мед в данном случае можно заменить солью.

В Ригведе мед связывается с богиней. Античные авторы сообщают об употреблении меда при поминовении умерших, о приношении меда хтоническим божествам. В России употребляли на похоронах и на родинах обрядовое кушанье – кашу с медом. В украинских свадебных песнях невеста сравнивается с медом, а в русской сказке говорится о девушке, которая обмазывает себя медом и облепляет себя перьями.

Поскольку мед считался веществом, связанным с богиней, покровительницей брака и подательницей деторождения, новобрачным рекомендовалось в течение некоторого времени после свадьбы употреблять в пищу мед (этот обычай до сих пор сохранился у некоторых народов); отсюда возникло выражение «медовй месяц». Видимо, то обстоятельство, что мед ассоциировался с богиней, от которой можно было ждать беды, породило существующее в народе предубеждение против употребления в пищу меда.

Т. Гамкрелидзе и В. Иванов, в духе позитивистского толкования происхождения культово-мифологических представлений, высказывают следующее мнение: "Постоянно обнаруживаемая связь пчелы с божеством женского пола может свидетельствовать о пчеловодстве как преимущественно женском занятии на первоначальных и последующих ранних этапах домашнего пчеловодства". У всех народов в прошлом забота об урожае была обязанностью женщин, тем не менее хлебный злак соотносится с мужскими божествами. Война всегда была мужским делом, откуда же в таком случае мифологический образ вооруженной женщины? Особенности мифологизации пчелы и меда показывают, что последние связывались не просто с "женскими божествами", а с богиней, которой приписывались определенные функции и характеристики, никак не объясняемые пчеловодством.

Пчела считалась существом, связанным с богиней, наверное, потому, что пристрастна к цветам, а последние в раннеземледельческих верованиях семантически связаны с божеством земли. В мифологизации пчелы могло сыграть роль также то обстоятельство, что соты шестиугольны, а шестичастные центрические графемы являлись символами богини. Наконец, мед мог ассоциироваться с богиней потому, что считался веществом одного рода с древесным соком, а последний, как можно полагать, представлялся молоком богини, воплощавшейся в дереве. Действительно, слова, прототипом которых является ностратическое *mayilа, означают в разных языках мед или сладкий древесный сок. В некоторых случаях к этой первооснове восходят также слова, означающие молоко. Вообще в ностратическом праязыке реконструируется в качестве обозначения молока malgi, но оно, наверное, не случайно имеет сходство с *mayilа. В некоторых дошедших до нас архаичных формулировках отражено мифологическое представление о связи молока и меда. Так, в Эдде говорится, что умершие пьют мед и молоко (ведь они находятся в царстве богини). Библейское выражение "земля, сочащаяся молоком и медом", несомненно, связано с тем, что молоко и мед считались атрибутами богини, обеспечивающей плодородие.

Как уже отмечалось, одним из насекомых, представлявших богиню, была бабочка (мотылек). Отсюда поверья о том, что ведьмы могут превращаться в бабочек, что бабочки способствуют зачатию и предвещают войну; римляне называли бабочку feralis “свирепая”. В Европе и даже в Бирме существовало поверье, что бабочки души умерших. Греческая Психея, имя которой Psyche значит “душа”, представлялась в виде девушки с крыльями бабочки.

Одно из насекомых, связывавшихся с богиней, —  маленький жук, имеющий округлую спинку красного цвета с черными пятнышками, который у славян называется "божьей коровкой", у англичан Lady-bird (птица Богоматери), у литовцев dievo Maryte (божья Марьюшка); по поверьям, этот жучок может предвещать дождь.

В разных местах Евразии (и в Америке) зафиксированы древние изображения фигуры человека с левой рукой у талии, а правой — поднесенной к голове. Это — жест адорации, который выполняли, судя по древним рисункам, и мужчины, и женщины. Он имитирует позу богини, которая держит в левой руке младенца, а правой придерживает сосуд с водой, стоящий у нее на голове. Эту позу принимали при культово-магическом действе заклинания дождя, о чем свидетельствует изображение 4 тыс. до х. э. От таких ритуальных плясок происходят подобные им нынешние народные танцы русских и украинцев, и от этого древнего жеста адорации — современный жест воинского приветствия.

Фигура женщины с сосудом представляет "хозяйку воды". Выше приводились данные, показывающие, что неолитическая богиня считалась подательницей дождя. Связывался ли ее образ также с земными водами — реками и морями? Данные относительно этого противоречивы. Многочисленные свидетельства говорят о том, что неолитический бог земли и преисподней олицетворял "низ" вселенной, в том числе моря и реки. Но есть свидетельства и иного рода.

В народных поверьях славян видное место занимали русалки или вилы – женские демонические существа с длинными волосами (характерный признак неолитической богини), обитающие в водах или в лесу, а также в поле, но преимущественно все же в воде. Они злы и капризны, любят прясть, качаться на ветвях (аналог качелей). Вилы южных славян могут и вершить благодеяния, и вредить людям; русалки восточных славян содействуют урожаю, но могут и погубить его. Примечательно относящееся к 13 в. русской изображение русалки, пьющей из рога. Все это – черты богини, образ которой рассматривается в данной главе.

Не всегда русалки связаны с водой, они могли представляться и лесными существами. Так, у чеченцев есть сказка, в которой повествуется о лесных духах – женщинах с длинными волосами, которые они любят расчесывать; с этими женскими существами связаны дождь и кольцо, приносящее смерть.

Название этих существ у восточных славян, русалки, сопоставляется со словом русалии – название празднества, имевшего место в конце мая (месяца богини), сопровождавшегося поклонением священному дереву (фетиш богини) и плетением колец (знак неба, символ богини); древние римляне на майское празднество, называвшееся у них rosalia, тоже плели венки. По поверью, следует на русальную неделю не работать, тогда русалки сберегут поля от всякой беды. На браслетах, которые надевали женщины при справлении русальных обрядов, изображались птицы с женскими головами; сами женщины совершали обрядовые танцы с распущенными волосами и длинными широкими рукавами, имитировавшими крылья птиц. В русальную неделю поминают умерших – ведь они ушли к Великой богине. Из всего этого следует, что русалки – отражение образа богини, а коль скоро они связаны с земной водой, это относится и к богине.

По поверьям чеченцев, "в журчащих горных ручейках обитает дух Хи-Нана, матери воды"; хи по-чеченски 'река, вода', а нана — 'мать'; это слово совпадает с распространенным на Древнем Востоке именем богини-матери. Некоторые реки имеют названия, которые можно связать с культом богини; например, Эльба, Лаба (эти гидронимы происходят от названия белого цвета).

Коль скоро земные воды связывались с богиней, не удивительно, если рыба ассоциировалась с женским образом. Ностратнческое *kala означает не только 'сосуд', но и 'рыба'. В археологических материалах эпохи неолита есть идолы полуженщины-полурыбы. Славянская Мокошь, или Берегиня, и греческая Артемида, имеющие черты неолитической богини, изображались с рыбьим хвостом. В графической символике рыба олицетворяет богиню.

Но по другим данным, рыба соотносилась с мужским божеством "низа" вселенной. Об этом свидетельствует, например, мифологический образ "змеи-рыбы", некоторые вишапы в горах Кавказа, которые, как отмечалось, являются идолами мужского божества "низа", представляют собой скульптуры рыб. Поэтому сам по себе культ рыбы без его конкретизации еще не может свидетельствовать о том, к какому божеству он относится. Во многих случаях удается констатировать лишь факт почитания рыбы.

На резных камнях Дагестана и Чечни встречаются изображения рыб. Они есть и на ритуальных предметах кобанской культуры эпохи бронзы в Северной Осетии. Горцы, живя вдалеке от морей и привольных рек, рыбным промыслом не занимались; они даже не ловили форель, которая водится в горных реках и озерах. Поэтому если горцы изображали рыб, то не из-за того, что те имели какое- то значение в их рационе. Наоборот, нередко рыбу не употребляли в пищу. Не едят рыбу, например, адыги, издревле обитающие у моря, а также некоторые племена в Юго-Восточной Азии и Океании. Греки избегали есть рыб, считая их священными существами. Почитание рыб было присуще многим народам.

Этнографом А. Робакидзе по поводу мификации рыбы было высказано следующее суждение: почитание рыбы, дескать, основано на том, что в Месопотамии рыба была одним из важнейших продуктов питания людей, а также имела значение для животноводства, поскольку рыбья мука шла на корм скоту. Можно подумать, что если у нас теперь популярно изображение голубя, то это потому, что мы питаемся преимущественно голубиным мясом. В Месопотамии, как и в других местах Передней Азии и Закавказья, рыба не была ни одним из важнейших, ни тем более имеющим исключительное значение продуктом питания для людей или скота. Русский автор 15 в. писал о славянине-язычнике, что он "реку богинею нарицает а зверь живущ в ней яко бога нарицая требу творит"; в Европе амулеты в форме рыбы были известны с эпохи палеолита и до последнего времени; неужели все это можно объяснить влиянием Месопотамии или домыслами о преимущественном питании рыбой? Кроме того, если мифологизация рыбы основана на том, что она была преимущественным продуктом питания, то как это объяснение согласовать с табу на употребление рыбы в пищу?

В шумерском письме иероглиф 'рыба' выражал понятие 'плодородие' и 'размножение'. Поверье о том, что рыба может влиять на плодородие или оплодотворение, засвидетельствовано в грузинских обрядах. Древние видели в рыбе жизнетворное начало, судя по сохранившимся в Закавказье обычаям применять снадобья, изготовленные из рыбы, при бесплодии к при различных заболеваниях. На каких реальных фактах, на каких рациональных соображениях основана эта "народная мудрость"? Только на том, что в мифологическом, иррациональном сознании рыба связывалась с богиней, подательницей плодородия, и с богом, подателем здоровья.

На раннехристианских рисунках встречается изображение рыбы, символизирующее Исуса Христа. Объясняется это тем, что Христос почитался как Спаситель, а у народов Востока существовал миф о рыбе, которая помогает людям, приносит спасение от беды (с этим древневосточным мифом связана и пушкинская сказка о золотой рыбке). В древнеиндийских текстах есть сказание о том, что прародитель человечества Ману был предупрежден божеством в образе рыбы о предстоящем всемирном потопе и что он должен построить себе корабль, чтобы спастись; в буддийских монастырях есть деревянные идолы в виде рыб, к которым обращаются с молением о помощи и спасении. У древних семитов благодетельное божество в обличье рыбы носило имя Dagon; у евреев оно имело форму Dag — это слово имело значения 'рыба', 'охранитель' и 'мессия'.

Это семитское название рыбы, а также некоторые ее индоевропейские названия соотносятся с праиндоевропеиским названием земли *d(h)eg(h). В Ханаане и Финикии божество Дагом (Daghom), представлявшееся полумужчиной-полурыбой, считалось покровителем хлебопашества, плодородия и войны (отсюда еврейские daghan 'пшеница', daghen 'размножаться'), В Ассирии бог Дакан считался "отцом богов" и "творцом мира".

Известны неолитические скульптурные изображения рыб с женскими половыми признаками. В графическое символике рыба соотносится с Великой богиней. Есть, однако, один существенный момент, который такую связь исключает. Великая богиня представляется источником зла, а рыба – добра; Великая богиня причиняет несчастья и по некоторым мифам даже намеривалась истребить человечество (может быть, посредством всемирного потопа, ведь она посылает дождь), а рыба выступает как спаситель.

Наверное, божество в образе рыбы первоначально не идентифицировался с богиней неба, а те черты, которые указывают на связь этих персонажей, возникли в результате последующей контаминации, поскольку понятие о богине неба как хозяйке небесной влаги могло перерасти в представление о ней как о владычице вообще. С другой стороны, благое божество в обличье рыбы представлялось мужским в качестве одного из вариантов божественного благодетеля, спасителя, учителя людей. В Древней Месопотамии «культурный герой» Оаннес представлялся полумужчиной-полурыбой. Может быть, и образ Иошуа Навина сформировался под влиянием этого более древнего мифологического образа (его прозвище, бин Нин, значит 'сын рыбы').

Богиня-птица и богиня-рыба представляется двумя разными божествами неолитической религии. О разных божествах свидетельствуют также данные о богине-блуднице и богине-деве. Особым женским божеством была богиня солнца. Во многих мифах тот или иной бог или герой был вскормлен не тем женским существом, которое его породило. Таким образом, Великая богиня не была единственной богиней в неолитической религиозно-мифологической системе. Но определенно можно говорить преимущественно только о ней, потому что почти все данные о женских божествах эпохи неолита сливаются в один общий образ.

* * *

Очень может быть, что характерное для сведений, относящихся к 1 тыс. до х. и позднейших этнографических данных соотнесение земли с женским божеством, а неба с мужским генетически связано с воззрениями, исконно отличавшимися от культово-мифологической системы, условно называемой здесь "неолитической религией"; иначе трудно понять столь радикальную трансформацию фундаментальных религиозных воззрений раннеземледельческой эпохи. У тех племен, которые первыми в истории человечества перешли к земледельческому хозяйству, — у неолитического населения Передней Азии и Юго-Восточной Европы — божество земли было мужским, что явно было предопределено религиозной традицией, восходящей к эпохе палеолита. Вследствие каких социокультурных причин божество земли стало женским, остается неясным. Некоторые мифологические мотивы можно понять как промежуточные между неолитическими и сменившими их верованиями, как свидетельство трансформации прежних воззрений. Например, хаттское и раннехеттское божество подземного мира Лельвани было мужским, а в позднехеттское время оно стало женским. Такая же трансформация произошла с шумерским божеством земли Ку. Подобным же образом в китайской мифологии божество земли Хоу-ту в древности считалось мужским, а в более позднее время — женским.

Санскритское mahi 'великая' — титул богини земли Притхиви. Как будет показано далее, это слово является одним из вариантов имен Великой богини типа Ma, Mah, Maia. Да и сама Притхиви ведийских текстов имеет двойственный характер, представляя землю и небо, а иногда и воды; однозначность ее соотнесения с землей — явление сравнительно позднее. Древнеримская богиня земли Теллус носит некоторые черты неолитического бога земли (ее имя имеет мужскую форму, ей приносили в жертву свинью, ее празднества происходили в апреле и декабре; имя Tellus и другое ее имя Terra могут быть поставлены в связь с именем архаического бога земли Tali, Tarh, Thor, Tur). У дагестанцев есть соответствующее индоевропейскому выражение "мать-земля" и в то же время сохранились смутные воспоминания о "хозяине земли". Перенесение признаков прежнего бога земли па позднейшую богиню земли имело место и в доколумбовой Америке: в мифологии кечуа божество земли — Мама Паче, что значит 'мать-эемля', но ее идолом был камень — характерный атрибут доиндоевропейского бога земли.

Такого рода свидетельства все же не проливают свет на характер причин изменения пола божества земли, да и недостаточны они для того, чтобы уверенно принять версию эволюции верований, а не их смены.

Образ богини земли неясен и бледен по сравнению с определенным я ярким образом богини неба. С богиней земли, как правило, не связаны какие-либо мифологические сюжеты. Она была, вообще говоря, представлена лишь тем или иным собственным именем или просто титулом типа terra mater, "мать-эемля". Древнеиндийская Притхиви ничем не примечательна. Древнеримская Теллус, несмотря на прилагавшийся к ней почетный титул Tellus Mater, не пользовалась особым почитанием. У литовцев землю представляли Жемина, которой приносили дары при рождении ребенка, она же Zeme-mater, 'мать-земля', и Zeme-patis, 'отец-земля'.

Индоевропейская богиня земли, по известным ее скупым характеристикам, напоминает доиндоевропейскую богиню неба, так же как индоевропейский бог неба — доиндоевропейского бога земли. Создается впечатление, что по какой-то причине в после неолитическую эпоху произошла передислокация прежних божеств.

Об этом свидетельствуют и некоторые лингвистические данные. Например, этимологически родственны латинское humus 'земля' и немецкое himmel 'небо'. В шумерском языке ama 'мать', в эвенкийском — 'отец'; оба слова этимологически связаны с понятием 'божество', В еврейском языке слова, генетически связанные c атрибуцией архаического бога преисподней — женского рода: таковы erec 'земля', even 'камень', es 'огонь', ruah 'ветер', 'ir 'город', keren 'рог', siboleth 'колос', sabbath 'суббота'.

На первый взгляд, особый характер, не связываемый с комплексом раннеземледельческих верований, имеет женское божество огня, очага. С. Токарев приводит данные о том, что у народностей Сибири, Алтая, Дальнего Востока существовало представление о женском духе — покровителе огня, домашнего очага. Но некоторые черты этого божества позволяют соотнести его с образами женских божеств неолитической религии. Так, у кетов мифическая хранительница очага носила имя Алалт, соответствующее распространенному от Кавказа до Центральной Азии имени женского демона Ал, Аллат, прообразом которого, как будет показано ниже, была Великая богиня эпохи неолита. Кстати, Алалт у кетов не только хранительница очага, она также помогает в охотничьем промысле, что является одной из функций Великой богини. Примечательно, что в ряде случаев восточноазиатский женский дух огня, очага имел мужской дубликат. В литовской мифологии тоже есть женское божество очага Габи, которое имело и мужскую ипостась по имени Габис.

Общеизвестны римская Веста и греческая Гестия. В честь Весты поддерживался в храме негасимый огонь, который возобновлялся в первый день нового года, 1 марта. Весту называли «Virginis Saturnia». С Великой богиней Весту сближает то, что она изображалась с лицом, закрытым вуалью. Ее аксессуарами были чаша, скипетр, факел. Храм Весты был круглым. По этим признакам Веста связывается не с индоевропейской а с раннеземледельческой религиозной традицией. Веста имела хтонический характер, и, видимо, в связи с этим у мифологов 19 века возникла впечатление, что она и Гестия представляли землю.

У греков Гестия считалась покровительницей очага, и ее имя означало “очаг”. Но Гестия приобрела это скромное положение уже в классическую эпоху. В архаическое время она считалась более значительным божеством. По свидетельствам античных авторов с упоминания Гестии начинались все молитвы, а жертвоприношения богам начинали и кончали воздаянием ей. В дальнейшем, при сужении ее функций, за ней была оставлена связь с огнем. Геродот называет Гестией скифскую верховную богиню Табити, имя которой сопоставляется с древнеиранским tapayati “пламенная”. Ксенофонт именует “гестией” священный огонь, которому поклонялись в Иране. Как видим, от Западной Европы до Сибири отмечаются женские божества, которые, с одной стороны, связаны по своему происхождению с образом неолитической Великой богини, а с другой стороны, представляют огонь.

Таким образом, по имеющимся данным можно сделать вывод, что известное у разных народов женское божество огня, очага генетически связано с женскими божествами неба и солнца раннеземледельческой мифологии.

Труднее выяснить происхождение женского божества земли. Это тем более трудно, что о богине земли нет мифов, образ ее бледен, не имеет характерных черт и редко даже имеет собственное имя.

По сравнению с ней гораздо более ярким выступает образ неолитической Великой богини, богини неба, всеобщей матери и властительницы мира. В древних и средневековых письменных источниках, а также в этнографических данных зафиксировано много имен, под которыми фигурируют позднейший фрагменты ее прежнего образа.

Одно из них – Кибела, имя фригийской богини, которая считалась родительницей и госпожой всего сущего – природы, людей, даже богов. Она обладала властью производить или губить плоды земли. Ее святилища располагались в горах, ее называли “богинею гор” и изображали с короной на голове, нередко в сопровождении львов. Кибела пользовалась почитание и в Риме, где она получала, через посредство сицилийских греков, титул Великой матери. Статую Кибелы с младенцем на руках даже еще в 5 веке возили по полям и виноградникам Франции в надежде на лучший урожай (обычай этот существовал и позднее, с той, однако, разницей, что изображение женщины с младенцем представляло св. Деву Марию).

Кибеле было посвящено празднество, которое отмечалось 1 мая. В этот день устанавливали “майское дерево” - столб, украшенный зелеными ветками, кусками тканей; иногда возили в повозке женщину, представлявшую “королеву мая”. Этот праздник с соответствующими обрядами был традиционным в странах Западной Европы до нашего времени. Возможно, он был воспринят жителями Европы у римлян, которые заимствовали его через греков из Малой Азии. Но популярность, распространенность и устойчивость этих обрядов говорят о том, что их вряд ли следует относить всецело за счет влияния Фригии; такое влияние трудно объяснить, если не допустить, что образ майской богини нашел благоприятную почву в архаических традициях греков, римлян и племен Центральной Европы.

Малоазийская Геката в представлении древних греков – мрачная богиня, ассоциировавшаяся со смертью. Ее называли “ведающей”. Она представлялась охотницей. Ее нередко изображали со змеями в волосах, трехликой или в виде тройной женской фигуры. Эсхил называет Гекату Великой богиней. Ей была посвящена собака – животное владыки преисподней. Поскольку Великая богиня имела с ним близкие отношения, у греков, которые лишь смутно представляли себе функции неолитических божеств, возникло мнение о Гекате как о хозяйке перекрестков.

Рея, дочь Геи, имеет ряд черт неолитической богини неба. Она считалась супругой Кроноса, матерью Зевса и других богов, изображалась, как и Кибела, с короной на голове. Ей были посвящены львы. Ее атрибутом был тимпан (наверное, не только потому, что под его звуки совершались ритуальные пляски, но главным образом потому, что этот предмет имеет форму диска). Рея особенно почиталась на Кипре и в Малой Азии, где отождествлялась с Кибелой. Греки называли Рею Великой матерью. Имя Реи не ограничивается греческой мифологией: у римлян Rhea – мать Ромула и Рема (т. е. мать близнецов). Выше высказывалось предположение о родстве имен Реи (Rea, Re) и египетского Ра (Ra, Re); генетически такое родство объяснимо, если считать, что Ра первоначально был богом преисподней, а Рея – богиней неба, т. е. его супругой.

Деметра, дочь Реи,- тоже один из вариантов образа, восходящего к архаической Великой богине. Согласно мифу, она состояла в супружеской связи с Посейдоном – трансформировавшимся доиндоевропейским богом преисподней. Могла принимать облик кобылы. Считалась покровительницей деторождений, браков и земледелия. Последнее не значит, что она являлась индоевропейской богиней земли, как определил ее Ф. М. Мюллер. Ведь неолитическая богиня неба почиталась в свое время как “родительница растений”, а потому тоже была покровительницей земледелия. Примечателен следующий эпизод из мифа о Деметре: разгневавшись, она лишила землю плодородия; а Великая богиня была именно такою – то даровала урожай, то уничтожала его. Деметра имела эпитет Эриния, что значит “гневная”. Имя Деметры, однако, означает “мать-земля” (архаичная форма – Damater).

С Деметрой отождествлялась аркадская Део, богиня-родительница и покровительница урожая, изображавшаяся с лошадиной головой и голубем в руке. Любопытно, что у индейцев племени сенека Deo haсо — имя "трех дочерей" богини земли.

Дочь Деметры Персефона (у римлян Прозерпина), как считают, олицетворяла плодородие земли. Но она обнаруживает ряд черт неолитической богини (хозяйка диких животных и покровительница охоты, супруга бога преисподней). На Пиренейском полуострове ее отождествляли с местной богиней, носившей имя Атегина. Это имя Х. Зикардом сопоставляется с Атана (верховное божество племен северо-западной Африки, богиня неба, владычица жизни и смерти. Западносредиземноморская Атана, в свою очередь, идентифицируется с восточносредиземноморской богиней по имени Атана (Athana), которая по мнению Х. Зикарда, превратилась в греческую Афину (Athena). Имя Афины действительно не объясняется из индоевропейских языков. Атрибуты Афины – змея и птица – те же, что и на изображениях древнекритской богини (имя которой неизвестно). Кроме того, в мифе об Афине участвует дерево, которое она посадила на Акрополе и этим установила здесь свое господство. Афина считалась матерью Феба, т. е. солнца.

Гера – сестра и жена Зевса. Видимо, ей были приписаны эти функции в связи с тем, что с эпохи бронзы небесный престол был занят мужским богом и неолитическая богиня неба осталась не у дел. О происхождении Геры может свидетельствовать, например, то, что Гомер называет ее “коровьеликой” (богиня-корова это супруга бога-быка, т. е. неолитического бога земли). Как и Великая богиня, Гера считалась покровительницей браков и рождений. Ей посвящены ворона и кукушка. В мифах Гера живописуется властной, злобной и мстительной, что выдает ее происхождение от неолитической богини. Она постоянно ссорится с Зевсом; в этом можно увидеть параллель с подобным мотивом в сказаниях других народов, который свидетельствует о том, что в неолитическом мифе гроза представлялась дракой между богиней неба и ее супругом. Имя Геры, видимо, можно поставить в ряд с другими мифологическими именами, имеющими основу hr; в качестве фонетических аналогий, наверное, могут быть привлечены древнеегипетские hr, hrt “небо” и hrw “день”.

Древнеримская параллель греческой Гере – Юнона, жена Юпитера считавшаяся покровительницей женщин и, в соответствии с присущими античному времени воззрениями, богиней Луны. Прообразом Юноны (Juno) была этрусская Великая матерь Uni. А это имя ведет к имени месопотамского бога неба Ан, Ану. Имя Юноны, греческий эквивалент которого Zenon, а славянское Zivia и Zemina, можно сопоставить с санскритским janis, славянским zona ‘женщина, жена’, еврейским zonah ‘развратная женщина’. Отсюда же, видимо, названия зимы (славянское zima, хеттское gima, древнепрусское semo, санскритское himas) и земли (балтославянское zeme, земля, древнепрусское semme, латинское humus, а также имя переднеазиатского Ям, Йима.

Особенности нрава Великой богини были персонифицированы греками в образе Немезиды. В мифах она выступает как могущественная богиня природы, но не имеет других конкретных характеристик, кроме как воплощения божеского гнева, божьей кары. Ее образ сливается то с Фемидой, то с Афродитой – другими женскими божествами греков, отпочковавшимися от образа неолитической богини. Афинское празднование в честь умерших называлась nemezea. В Малой Азии существовал культ “двух Немезид”, в которых следует видеть двоичную неолитическую богиню.

Фемида, греческая богиня правосудия, представляет карающую функцию неолитической богини в облагороженном виде. Фемида изображалась в виде женщины с завязанными глазами, что, по толкованию древних, олицетворяло беспристрастность правосудия. Но повязка на глазах женского божества первоначально имела то же значение, что и вуаль, накинутая на голову Кибелы, а именно – закрыть глаза богини, поскольку взгляд ее грозит бедой.

Фортуна – греко-римская богиня, предопределяющая удачу или неудачу, но первоначально она была покровительницей урожая и материнства. Она тоже изображалась с повязкой на глазах. Характерный атрибут Фортуны – колесо или шар; то и другое – символы неба. Но о семантике этих символов в античное время уже забыли. Поэтому возникла иная трактовка смысла “колеса Фортуны”: оно якобы символизировало повороты человеческой судьбы к благополучию или повороты человеческой судьбы к благополучию или неблагополучию. Имя Фортуны логично отнести к группе ведущих к образу бога земли имен и терминов, имеющих корнем f.r=b.r с суффиксом –t.

Афродита представляет собой персонификацию одной из функций Великой богини, будучи олицетворением женского секса. Афродита изображалась в одежде, усеянной звездами, что не объясняется тем, что она происходит от неолитической богини неба. Как сообщает Павсаний, архаическая статуя Афродиты изображает ее вооруженной. В одном из эпизодов у Гомера Афродита внушает ужас, что не вяжется с представлением о прелестной богине любви.

Неолитическая богиня послужила также прообразом Артемиды (об этом писали А. Эванс, А. Фротингэм). Греки считали ее хозяйкой диких животных и покровительницей охоты, а также охранительницей рожениц. Артемиду иногда называли Ликией, в чем следует видеть свидетельство ее связи с богом-волком (по-гречески lykos “волк”). Называли ее также медведицей. Один из эпитетов Артемиды – “небесная”. Страбон величает ее “Великой матерью земли” (несмотря на то, что она считалась девой). Символом Артемиды была ветка, которою хлестали скот и детей, чтобы они были здоровыми. Артемида иногда ассоциировалась с Гекатой. Ее имя (имеющее неиндоевропейское происхождение) значит “убивающая”. В архаическую эпоху Артемиде приносили человеческие жертвы. Артемида изображалась с палкой в руке, видимо, потому, что Великая богиня была супругой бога, одним из атрибутов которого была палка (аналог фалла).

Греческой Артемиде соответствовала у римлян Диана. Между прочим, она считалась покровительницей рабов, аналогично тому, как и некоторые мужские римские боги, происходившие от доиндоевропейского божества земли, покровительствовали рабам и плебеям. Это можно понять: потомки индоевропейских племен составляли на правах завоевателей привилегированное сословие, а рабы и плебеи происходили от автохтонного населения, исповедовавшего культ богини неба и бога земли. Имя Дианы можно рассматривать как женский эквивалент имени бога неба Dios (происхождение которого мы рассмотрим в главе “Белый бог”); возможно, сходное имя имела и дочь богини неба, богиня солнца, судя по английскому dawn “рассвет”.

Греческой Деметре соответствовала у римлян Церера. Она считалась покровительницей урожая и брака, в то же время представительницей загробного мира и насылающей на людей безумие. Особенно почиталась плебеями. Ей приносили дары в начале сева и в начале жатвы. Цереру называли 12-ю различными именами. Любопытная параллель: у русских в году было 12 главных пятниц, которые представлялись двенадцатью женскими существами. На празднестве Цереры женщины, одетые в белое, приносили богине венки, сплетенные из колосьев (белое – цветовой символ Великой богини; венок, т. е. кольцо – условное обозначение неба, и потому символ богини неба). У римлян была особая богиня рождения и смерти, носившая имя Генита, Мана или Кардеа; она нередко отождествлялась с Церерой. Имя Цереры (Ceres) можно сопоставить с Цернунн (Cernunnos) (галльский трехглавый бог преисподней) и Цербер (Cerberus). По-видимому, Церера представляет собой дубликат архаической италийской богини Керрес, которой поклонялись в пещерах. Корневая основа этих имен, k. r, фигурирует во многих мифологических именах и терминах, связываемых с образом Черного бога.

В микенских надписях упоминается богиня Ма или Ма-Зивиа (Zivia или Divia значит ‘богиня’), которая величается «владычицей»; она представлена как мать и в то же время дева. В античное время в Каппадокии поклонялись богине по имени Ма, которая отождествлялась с фригийской Кибелой.

Уверенно высказанное суждение о том, что слова, означающие “мать” в индоевропейских языках (латинское mater, санскритское mata, древнепрусское muti и т. п.) происходят от *ma “детской речи”, не может быть принято в качестве несомненного хотя бы потому, что при этом остается не объясненным суффикс –t. Слова, сходные с индоевропейскими, означающими “мать”, есть и в неиндоевропейских языках. Одно из дравидийских имен богини-матери – Mata или Uma. Поклонение этой богине специфично для дравидийской, неарийской Индии. У древних египтян богиня-родительница носила имя Mut (mw.t “мать”). Маа или Maat – древнеегипетская богиня правосудия, нередко отождествлявшаяся с Исидой и Хатхор, имела хтонический характер, изображалась с пером на голове, ее эмблемой служили пять лучей; фараоны считались ее почетными жрецами. Mah – имя древнесемитской богини-матери; это слово содержится в имени шумерской богини-матери Ninmah и в одном из вариантов имени верховной богини племен дравидийской Индии Mahamai. В Аккаде одно из имен Великой богини было Mama. В мифологии маньчжуров Mama – покровительница деторождения; несмотря на столь благую функцию, представлялась обитающей в мире мертвых и имеющей страшный облик. В мифологии дагестанцев Mamov - название духов, ведающих рождением детей и в то же время злобных, насылающих на детей болезни. У дагестанцев и вайнахов слово mat означает “язык, народ”. В Вавилоне matu имело значение “земля”, что, видимо, связано с понятием “мать-земля”. В нанайском языке “мать” - mama, В Древнем Перу богиня-прародительница носила имя Mama. По-еврейски `em, `ima – “мать”, а `ema – “страх, ужас, террор”. У сербов слово мама означает не только “мать”, но и “ярость”, а в России словом матка (т. е. мать) иносказательно называли лихорадку. Этим именам и терминам есть мужская параллель: Mutu, Mot (m.t “смерть”) – в западносемитской мифологии бог смерти и подземного мира мертвых.

У шумеров одним из имен первичной богини – матери мира было Mama или Ama. Происхождение второй из этих форм неясно. На первых взгляд она представляет собой усеченный вариант первой. Тем не менее многие данные свидетельствуют о ее самостоятельности; во всяком случае она довольно широко распространена. В тюркском языке, как и в шумерском, ama значит “мать”. Ama – имя праматери в ряде древних мифологий (греческой, сирийской, скандинавской) и мифологическое название неба в Японии. Имя древнеегипетского женского чудовища Amamat, очевидно, состоит из ama и mat. Ama входит в состав древнегреческого мифологического имени Amazon. Мужской параллелью имени Ama, видимо, является египетское и западносемитское Amon, Aman.

У греков Майя - горная нимфа. Mayanel - богиня плодородия у атцтеков. В древнеиндийских текстах Майя (Maya) – мать всего сущего, обитающая на небе. У римлян Майя (Maia) покровительница плодоносной земли (ее отождествление с богиней земли Теллус); она изображалась с младенцем на руках; в Древнем Риме обряды, посвященные ей, совершали 1 мая и ее именем был назван месяц май. Имена этих богинь древних римлян и индийцев сопоставляют с санскритским mahi, латинским major “великий”. Наверное, уместно будет здесь отметить, что в индусской религиозной философии слово maya означает “обольщение, иллюзия”. Можно сделать и другое сопоставление: с ностратическим *mewn “вода, влага”, от которого происходят , в частности, такие слова, обозначающие воду, как арабское ma, may, древнесирийское maya. В еврейском языке ma является корневой основой слов maim “вода” и samaim “небо”.

С образом неолитической богини могут быть связаны также некоторые имена и слова, имеющие форму ma/mo+r или ma/mo+rt/rd/rg.

Мойры (греч. moira ‘участь, судьба’) древнегреческой мифологии (Парки в древнеримской) – богини судьбы. Они представлялись тремя женщинами, иногда двумя. Платон описывает их пряхами в белых одеждах, с венками на головах. Мойры покровительствовали рождению и смерти; им возносились моления при свадьбе. Наверное, не случайно созвучие их имени со славянским mor ‘повальная смерть, эпидемия’, еврейскими mora ‘страх’ и ‘горький’, английским mare ‘кобыла’ и ‘ведьма, колдунья’.

Mari – древнекритская богиня, по имени которой египтяне называли этот остров Ay-Mari. Mara – дух зла в буддизме. В латышской мифологии Mara – супруга громовержца. В Западной Европе Mara – злой дух, воплощение ночного кошмара. На Кавказе мифическая покровительница пчел носит имя Мерием. В еврейской легенде Мария – имя женщины, которая съела своего ребенка, чтобы он не попал в плен к врагам; эта легенда явно представляет собой перелицовку архаического мифа о богине, поедающей своих детей. В славянской мифологии Мара, Мора, Кикимора – женский злой демон с двумя душами, пьющий кровь людей, особенно детей. Марана, Марена - имя женского мифологического персонажа у славян, ритуальные похороны которого совершались в конце зимы. У славян на празднестве летнего солнцестояния иногда сжигали женский манекен, который называли Мариной или Мареной. В русской сказке некая Марина состоит в интимных отношениях с крылатым змеем. У славян при обрядах летнего солнцестояния упоминаются “Иван да Марья”. Иван – это Ян или Янус, но причем тут Мария? Из всего этого следует, что Мария – одно из имен Великой богини.

Представляется возможным отметить этимологические связи имени Мара, Мария, Марина. Ностратическое *mara “дерево”. У украинцев на празднестве летнего солнцестояния обрядовое дерево именовалось морана, марена, мара, а у евреев название священного дерева – Тамар (Thamar), являющееся одновременно женским именем. С другой стороны, ностратическое *mara значит “влага, влажный” (откуда, в частности, санскритское mari “дождь”).

Генетическое родство имен типа Майя и Мара подтверждается тем, что в ностратическом праязыке понятие 'влага' обозначалось словами *mewa и *mara. Сюда же, видимо, можно отнести и ностратическое *mara 'болеть, умирать'. Нужно, однако, отметить, что сходное с этими словами ностратическое *mayra означает 'детеныш мужского пола, сын', откуда, например, арабское mar 'мужчина', семито-хамитское maru 'баран, козел'. В. Иллич-Свитъгч считает, что от *mayra происходят также и некоторые слова определяющие женщину (в смысле «принадлежащая мужчине»), как литовские marti 'невестка, сноха', merga 'девица'.

Нострапгческое *mara обозначало не только небесную влагу, но и земную, откуда индоевропейские mare 'море', mor 'болото'; а море и болото относились к сфере не богини неба, а бога "низа".

Древнегреческие авторы свидетельствуют, что на Крите Артемида именовалась Мартис. В индуистской мифологии Matri – женские духи, олицетворяющие как созидательные, так и губительные силы природы. Эти имена, очевидно, родственны словам, которые в индоевропейских языках означают ‘смерть’ (например, латинское mortis).

По-грузински marg “звезда”; видимо, это слово происходит от имени богини, которая в посленеолитическое время соотносилась со звездой. В некоторых иранских языках marg, marga означает “смерть”, на скифском mrga “птица”.

Этрусская Вент, Вант (Vanth) – демон загробного мира, олицетворение смерти, представлялась в виде крылатой женщины со змеями в руках или на голове. С ее именем, видимо, этимологически связаны литовское vanduo ‘вода’, латинское venter ‘материнская утроба’, испанское vencer ‘побеждать’, французское vendredi ‘пятница’ а также имя древнеримской Венеры (Venus), которая соотносилась с греческой Афродитой.

У поляков есть женское имя Ванда; в Литве есть река Вента. Несколько совершенно разных древних племен назывались венетами, венедами или вендами: одно — обитавшее в 1 тыс. до х. э. в Северной Италии; другое — локализуемое на крайнем западе Европы; вандалы, в 455 г. разрушившие Рим; несколько славянских племен (в Прибалтике, Северном Причерноморье, в бассейне Эльбы). Столь широкая распространенность этого этнонима, видимо, свидетельствует о том, что во всей Европе поклонялись богине по имени Вент. Это, очевидно, была неолитическая Великая богиня.

В именах Vanth, Venus и упомянутых однокоренных с ними терминах звук n кажется вторичным при корне v.d, судя по таким словам, как цейлонский этноним vedda, санскритское vedi 'знать', русские 'ведать, ведьма, вода', германское water 'вода', праславянское *v.d 'жена, женщина'. Но не имел ли место противоположный процесс, т. е. v.d<v.n? Форма v.n.t могла произойти от имени Великого бога *b.n<b.r с суффиксом t. Возможно, упоминавшееся уже имя богини Ant представляет собой фонетический вариант формы v.n.t. Время образования имени Великой богини в форме v.n.t. следует отнести к весьма древней эпохе истории человечества, если форма n.t, существовавшая уже 10—12 тысяч лет тому назад, образовалась из нее путем отпадания первого согласного.

В древнем Египте, так же как у греков и римлян, было много женских божеств; все они носят черты происхождения от неолитической Великой богини. Одна из них – богиня неба Нут (nw.t). Звезды на небе – ее дети, которых она каждый вечер рождает, а к утру съедает. Ее эпитеты: “великая”, “владычица неба”, “госпожа земли”, “мать богов”, “богиня могилы”. Она изображалась в виде женской фигуры с крыльями и с поднятыми руками. Нут считалась матерью Осириса, божества земной растительности. Она считалась также богиней воды; в древнеегипетском языке n.t означало “вода”. Возможно, имя Нут этимологически связано с латинскими natalis, natus “относящийся к рождению”, natura “рождение, природа”. Сходное с ними ностратическое *nato означало “родственная женщина”.

Древнеегипетская богиня Нейт (Neth, Neith) обладает характерными признаками раннеземледельческой Великой богини: соотносилась с небом, считалась девой-прародительницей богов и людей, патроном войны и охоты, представлялась ткачихой или пряхой. Ее символом был косой крест. Греки отождествляли ее с Афиной.

Египетская богиня неба Хатхор представлялась в виде коровы; считалась патроном любви и плясок; с ней было связано почитание деревьев. Как и Нут, ассоциировалась с загробным миром. Хатхор занимала второстепенное место в египетском пантеоне, но, между тем, носила эпитет ”мать богов”.

Исида, супруга Осириса, весьма почиталась в Древнем Египте. Она изображалась крылатой. Египтяне присвоили ей титул Великой богини. Культ Исиды, как известно, перешел в культ христианской Девы Марии. Египетское имя богини Ишт (Ist), греки называли ее Ist или Ists, персы Isid.

В семитских языках is, и ist, означают 'мужчина' и 'женщина'. Слова эти восходят к досемитским именам бога и богиня, следовательно, и формант t имеет досемитское происхождение. Мужская форма рассматриваемого имени, видимо, происходит от слова, обозначавшего 'огонь' (ностратическое *'asa); древне-семитское is означает не только 'мужчина', но и 'свет' (в еврейском языке 'is 'мужчина', 'es 'огонь'). С суффиксом t оно дало такие, уже упоминавшиеся выше, слова, как хурритское asti 'женщина', греческое Hestia и т. д.

Есть и другие женские и мужские (мифологические имена, тоже восходящие к основе *'asa 'огонь', но с формантом r, значение которого пока неясно. Ассирийский Assur — творец и разрушитель, змееборец, воин, представлявшийся четырехликим; ему были посвящены бык, орел, лев, его эмблемы — копье (символ неолитического бога земли) и крылатый диск (символ неолитической богини неба). Assura — титул Варуны, имевший смысл 'божество'; в после ведийской Индии это слово стало означать демонов, божьих врагов. Asera — древнееврейское мужское имя, которое трактуется как 'счастливый, прямой, сильный'. Aserah — ханаанская богиня, супруга Баала; ее обычный атрибут — столб, символизировавший одновременно фалл и "древо жизни"; символом ее служил овал, который, как было показано выше, являлся знаком неба.

Asirat — древнесемитская праматерь богов; в этом имени к основе, которая заключает в себе формант r, добавлен суффикс t. Может быть, таким же способом образовалось имя месопотамской Иштар, но здесь r и t стоят в ином порядке, А это имя с вторично примененным суффиксом женского рода t дало имя западносемитской Астарты — финикийской Великой матери с коровьими рогами, богини любви и войны, культ которой носил оргиастический характер.

Возможно, имя Иштар (и соответствующие ему греческое Hestia, германские Eostre, Ostara, литовское Austra) этимологически связано с такими словами, как хаттские ista 'черный' и Estan 'бог солнца', венгерское isten 'бог'.

Не совсем ясна также этимология имени ведической богини утренней зари Usas. В главе "Олень золотые рога" было высказано мнение, что это имя восходит к ностратическому *'asa 'огонь'. Параллелью Usas, видимо, является греческое имя богини утренней зари Eos. Весь этот ряд имен: Ist, Isis, Hestia, Istar, Astarte, Usas, Eos, Eostre, Ostara можно было бы считать восходящим к одной праформе *'asa+t, если бы был объяснен формант -r, имеющийся в некоторых из них. Конечное -r имеется или отсутствует также в параллельных именах бога преисподней Сет, Сата, Сатана - и Сатурн, Сатир.

К Иштар относились такие эпитеты, как: “мать родившая небо и землю”, “мать, дающая изобилие”, “госпожа вселенной”, “госпожа рождения”, “госпожа жизни” и т.д.. В частности, Иштар считалась матерью солнца и змееголовой.

С Астартой идентифицировалась древнееврейская Ашера. Ее имя происходит от названия священного столпа или, наоборот, ее именем назывался у семитов священный столб aser, который в Передней Азии, как и на Крите, служил фетишем, представлявшим богиню. Нужно сказать, однако, что в данном случае мы явно имеем дело с позднейшей контаминацией древнейших символов. Действительно, столб символизировал богиню. Но столб (представлявший собой условное изображение фалла) служил также фетишем супруга богини, одно из имен которого имело форму *'asa+r (Ассур), откуда и происходит термин aser.

 

Как видим, у народов Древнего Востока еще жив был, хотя и в усеченном виде, культ раннеземледельческой Великой богини. В Иерусалимском храме – главном храме древних евреев, формально признававших лишь Единого Всевышнего, - еще в 6 веке до х. э. поклонялись богине неба. Евреи, бежавшие в Египет после захвата Иудеи вавилонянами, поклонялись «царице неба», оправдывая это тем, что так делали их отцы и деды; при этом сказано в книге Иеримии, они ей «возливали возлияния».

В гимнах Ригведы воспевается Адити – “бесконечная”, “вечная”, “мать всех богов”, воплощение неба и света. Это образ, органически не присущий индоевропейской мифологии. Адити называется в Ригведе коровой. Имя Адити можно рассматривать как женский дубликат имени бога преисподней Hades, Aides, Aita, Adda.

В Индии крестьяне до сих пор поклоняются женским статуэткам, которые величают «матерью»; жрецами этой богини являются представители низших каст; она известна под разными именами, в числе которых распространено упоминавшееся уже Кали. Между прочим, она танцевала так рьяно, что земля стала качаться. По преданиям, ей в прошлом приносили человеческие жертвы. Кали, как уже говорилось, представлялась двоичной. Примечательные черты образа этого божества: высунутый язык и диадема на голове.

В главе "Дождь и небо" отмечалось сходство имени Кали с ностратическим *kolu) 'круг'. Можно привести и другие параллели этому имени: ностратические *kalu 'родственная женщина', *kolu 'рыба'; греческое kalon 'дерево', ирландское caill 'лес', славянское колода 'обрезок древесного ствола'; древнерусское коломище 'кладбище'; грузинское qeli 'рука' и 'сумасшедший'; греческое kallos 'красивый, прекрасный' (возможно, первоначально имело значение 'божественный, богоподобный'); латинское calamistes 'бедствие, несчастье'; на языке ороков, живущих на далеком Сахалине, kalame значит 'дьявол'.

Некоторые слова этой семантической группы указывают на связь с образом бога земли и преисподней; это может быть объяснено тем, что бог и богиня часто имели сходные имена. Таковы, например, ностратические *kolu 'змея', *kula 'водоем', *kula 'род, племя', *kali 'подниматься, вершина, холм', *kajla 'горячий, желчь', а также греческое colossos 'колосс'.

Во главе эламского пантеона стояла богиня Пиненкир, «владычица неба», от которой можно ожидать неприятностей; она носила имя Киририша, что значит «великая богиня».

В шумерской мифологии Намму – мать всего сущего, прародительница богов. Ее титулы – Нинхурсаг (Ninhursag ‘госпожа холмов’), Нинма (Ninmah ‘великая матерь’), Нинту (‘великая давшая жизнь’). Другой женский персонаж шумерского пантеона, связываемый с неолитической Великой богиней, - богиня неба Инанна, она же подательница плодородия полей. Ее символы – кольцо с лентой (т. е. в исходной форме круг с двумя отростками) и многолепестковая розетка (первоначально раннеземледельческий знак неба).

Имя шумерской Инанны (она же Инин, Нинанна) имеет ряд аналогий в других мифологиях. Аккадская Нанайя — богиня войны и любви; почиталась также как всеобщая мать (вероятно, она тождественна Иштар). Ей соответствуют Нана а Малой Азии и Сирии, Нанэ, Нанэа у армян. В Греции имя Nana носила мать Аттиса, в одной из надписей Артемида называется Nanai, в Индии было известно имя богини Nanaia. У абхазов Анана — покровительница охоты, пчеловодства и деторождения, любит расчесывать свои волосы; соотносилась с коровой. Отсюда, вероятно, происходит и китайское нян 'мать'. Сходные имена имеют мужские мифологические персонажи, характер которых указывает на их происхождение от образа неолитического бога преисподней. Таков, например, шумерский Нанна или Наннар, бог луны, который считался рожденным в подземном мире и представлялся быком. В Древней Индии Nandi — священный бык, отождествляется со змеей, Nanda — владыка змей. Naga или Naia — имя мифического змея в Индии и Юго-Восточной Азии. В семитских языках na'as значит 'змея'.

Образы ближневосточной раннеземледельческой религии распространились далеко за пределами этого региона: они проникли в мифологию народов не только Европы, северо-восточной Африки, обширных пространств Азия, но также Дальнего Востока, негрской Африки, доколумбовой Америки, Так, в Китае почиталась богиня Тьен-хун, что значит царица неба'; ее величали "святой матерью", хотя она считалась девственницей; в числе вариантов ее изображений — женская фигура с распущенными волосами и с мечом в руке. В мифологии Месоамерики Сиуакоатль ('женщина- эмея') считалась всеобщей матерью (ее титул "наша мать") и в то же время богиней войны, изображалась в белой одежде, иногда двухголовой, с ребенком на руках.

Германо-скандинавская Фрейя или Фригг – богиня плотской любви (ее культ, как и культ малоазийской Кибелы, западносемитской Астарты, носил эротический характер). Считалось, что ей известна судьба всех людей (т. е. она “ведающая”). Она представлялась покровительницей прядения и ткачества и, кстати, неутомимой охотницей. В ее честь уважаемых женщин стали называть Frau. Возможно, с ее именем этимологически связаны имя гальской богини войны Fea и название женских мистических существ фей. Отцом и матерью Фрейи (и Тора) считались в скандинавской мифологии Фьергюнн (Fjorgynn) и Фьергюн (Fjorgyn).

У кельтов богиня-мать носила имя Бригит; она представлялась в облике птицы, а также изображалась в виде женщины с копьем и диском. В ирландской мифологии Бригит (Brigit, Brighit) – богиня неба и хранительница очага (в христианстве канонизирована как Saint Briget, патронесса Ирландии). Ей (как и римской Весте) был посвящен негасимый огонь, поддерживаемый монахинями. От ее имени, очевидно, происходит этноним брит, которым назывались кельтские племена, населявшие Британские острова с 8 в. до х. э. до 5 в. х. э.

В немецком фольклоре Берта, Берхта, Перхта – женский дух в белом одеянии, покровительница прях, имеющая безобразный облик и похищающая детей; другое ее имя – Хольде, Холле.

В русских средневековых письменных источниках упоминается женское божество Берегиня. Исследователи славянского язычества считают ее богиней земли, но для этого нет оснований. К Беригине обращались с молением о дожде. Связь Берегини и бога преисподней, рецидивы обрядности которого видны в элементах рождественских празднеств, видна, в частности, из того, что в Галиции главный колядовщик назывался "береза", а в Болгарии колядовская маска именовалась "брезай". Имена Берегиня, Фьёргин, Бригит, Берта являются вариантами одного и того же имени. Его древнегерманская форма – Virgunnia, что почти совпадает с латинским virginis ‘дева’. Эти имена предполагаются родственными именами древнерусского бога-громовника Перуна, что объяснимо, поскольку Великая богиня была супругой бога земли, который, поднимаясь в небо, совершал грозу.

С этой группой имен, очевидно, связано и имя иранской Пери. Авестийское parika – ‘злой дух женского пола, ведьма’, а соответсвующее ему новоперсидское peri – ‘добрая фея’. В персоязычной литературе и фольклоре peri бывает недоброй. В одном месте Авесты сказано, что «лишь некоторые болтуны» называют parika хорошей; значит, ее все же считали такою. Кстати peri, как неолитическая богиня, связана с дождем, водой. Имя и образ иранской Пери можно сопоставить с Пеи – в дравидской мифологии женские демонические существа страшного облика, с развевающимися волосами, устраивающие дикие пляски и поедающие трупы.

Русские средневековые источники сообщают о почитании женского идола по имени Мокошь или Макошь (западнославянские формы: Mokos, Mukes). Она, как и Берегиня, обычно интерпретируется в качестве богини земли. Но Мокошь имеет черты, указывающие на ее происхождение от богини неба. Она пряха, связывалась с пятницей, у нее рыбий хвост и большая голова (неолитическая богиня иногда изображалась в виде женской фигуры с диском вместо головы, символизировавшим небо). В одном из средневековых источников Мокошь сопоставляется с Гекатой. Есть русская пословица: “Бог не Мокошь, чем-нибудь да потешит”. Смысл этого изречения состоит в том, что в отличие от христианского Бога, который считался благодетельным, от Мокоши ничего хорошего не следует ожидать. По мнению Б. Рыбакова, имя Мокошь представляет собой сочетание Макошь, второй элемент которого (кошь) означает “жребий”; таким образом, Макошь это богиня судьбы. Однако В. Иванов и В. Топоров иначе этимологизируют имя этого славянского божества, исходя из варианта Мокошь, которое они связывают с мокрый и праславянским *mokos “прядение”.

Известны и другие имена славянских женских божеств, которые по своим чертам напоминают некоторые особенности доиндоевропейской Великой богини. Русский источник 11 века упоминает богиню Дивиа. Это имя соответствует микенской Zivia. У западных славян богиня носила имя Живье, Жива или Сивня. Польская хроника 16 в. сообщает, что празднование в честь Живы совершалось в начале мая и что она связана с кукушкой.

В народных песнях славян называется некая Лада. В пражской рукописи 9 века чешская богиня Лада отождествляется с Венерой. Б. Рыбаков возражает против утверждений сторонников антимифологической школы о том, что никакой богини Лады в пантеоне славян не было, и приводит ряд аргументов, подтверждающих, что женский мифологический образ с таким именем у славян был. В частности, он отмечает, что празднование Лады совершалось 1 мая, что в письменном источнике 17 века Лада упоминается как мать Леля и Полеля (наверное, это Близнецы), что в песнях славян есть выражения “Лада мать”, “Лада святое божество”, и приводит ряд названий языческих обрядов, в которых содержится имя Лады: ладовать – справить свадьбу, ладование – пение весенних песен и гадание под Новый год. Но суждение Рыбакова о том, что образ греческой Лады (и соответственно римской Латоны) был заимствован древними среднеземноморскими народами у праславян, вызывает возражение. Имя Лады, безусловно, восходит к раннеземледельческой среде. Его можно сопоставить с ностратическим *latn “влажный, увлажнять”, его можно узнать не только в старорусском лада “супруга”, но и в карийском lada, урартском Lutu “женщина”, ликийском lada “жена, мать”, аварском ladi “жена”.

Женскому имени Лада, Лета и т. п. есть аналоги среди имен мужских мифологических персонажей. Ладон в Древней Греции – имя дракона, или мифического пса, или бога рек. Латинус – внук Сатурна, сын Фавна, эпоним латинян. Сюда же следует отнести название загробного мира у древних греков Latmos, старорусское ляд “черт”, русско-украинское лютый.

В осетинском язычестве значительное место занимает образ Аларды, которая по всем признакам является неолитической богиней, сохранившей свое влияние у кавказских горцев до конца 19 века. По верованиям осетин, это дух, насылающий болезни и другие несчастья. При этом она поступает так не со зла, а просто в силу своей такой натуры. Если в семье кто-нибудь тяжело заболел или умер, то следовало молиться Аларды, благодарить ее за то, что она почтила дом в качестве гостьи, называть ее “хорошей” и просить, чтобы она шла дальше по своим делам. В Осетии настолько боялись Аларды, что ее святилище устраивали без окон. А двери в нем располагали с противоположной от селения стороны. Аларды представлялась крылатой, ей было посвящено священное дерево.

На празднестве в честь Аларды женщины повязывали головы белыми платками, а чаша для приношений накрывалась белой материей; жрец, вознося молитву Аларды, надевал на голову белую повязку. Б то же время жрецы Аларды окрашивали усы в красный цвет, на посвященное ей дерево вешали куски белой и красной ткани, сама богиня представлялась в виде высокой огненно-красной женщины.

Имя Аларды состоит из двух частей; собственно имени Ал и приставки "ерды", что значит 'божество'.

В дагестанском фольклоре есть образы «женщины Ал», которая считается духом природы, но обитает в столбе, установленном посреди жилища, и женского демона Алпаб – с волосами до пят, злой и безжалостной, стремящей погубить человечество. В Иране и Закавказье Ал – демон, причиняющий страдания роженицам. В Средней Азии Ал или Албасты – злой дух в виде безобразной женщины с распущенными волосами и большими острыми зубами. По чеченскому поверью, охотник может убить дичь только в случае, если это допустит мифическая женщина по имени Алмас.

Осетинский этнограф Л. Чибиров высказал мнение, что Аларды — божество врачевания; этот вывод явно нелогичен. Ингушский этнограф Б. Алборов, посвятивший Аларды пространную статью, считал, что Аларды по своему происхождению — божество огня; это заключение следует считать ошибочным, хотя для него и есть как будто основание: по-ингушски ala, по-грузински ali — 'огонь'. Родство имени женского божества, образ которого восходит к неолитической богине неба, и слов, обозначающих огонь, т, е. воплощение неолитического бога преисподней, можно объяснить. Многие мужские в женские божества древности, считавшиеся супругами, имели взаимно сходные имена: Диана — супруга Диауса (Юпитера), Fjorgyn (мать Тора) — супруга бога Fjorgynn, Фауна — жена Фавна, Фрейя — жена Фрейра и т. п. Родственны также имена Аларды и Илья (они восходят к одному корню — ал, эл, ил). Примечательно, что, по представлениям осетин, Аларды и бог Елиа (т. е. христианский св. Илья) — близкие, родственные друг другу духи. Но Илья — это трансформировавшийся неолитический бог грозы, он же бог преисподней, т. е. супруг Великой богини. Удивительна память народных верований: прошло несколько тысяч лет после крушения культа богини неба и бога преисподней, а о них помнят как о связанных друг с другом.

В главе "Олень золотые рога" при рассмотрении возможных генетических связей названия оленя (ностратическое *'ili) привлекались для сравнения такие слова из тезауруса ностратической лексики, как *'аlа 'сжигать, пылать', *'еlа 'жить'. Многие слова разных языков входят в эту группу, причем их семантика, на первый взгляд не взаимосвязанная с точки зрения позитивной логики, обусловлена мифологическим фактором. Таковы, например, латинские altaria 'алтарь', altrum 'высота', altercum 'белена', altrix 'кормилица', имеющие корень аl и суффикс t. От одной праформы происходят корейское аl 'зерно', древнеисландское ala 'кормить', дравидийское al, ala 'сила', готское alan 'вырастать', тохарское alym 'жизнь'. Родство слов рассмотренной группы с именами божеств, обусловленное религиозно-мифологическим взглядом на мир, несомненно. Здесь прежде всего следует снова назвать древнесемитские 'Il и Ilat. Имя бога преисподней Ил, Эл, Ал стало названием бога вообще: у арабов Алла, у евреев Эль, у других древнесемитских народов Илу. Женский дубликат Алла – Аллат; так именовалась у арабов в доисламское время богиня, которая считалась Великой матерью, владычецей неба и подательницей дождя и изображалась в виде вооруженной женщины. В угаритских надписях упоминается «матерь богов» Элат.  Сходные имена известны в мифологии и не семитских народов: у шумеров царица преисподней носила имя Алу; у хурритов бог преисподней – Ал или Аллалу; в грузинских песнях упоминаются некие Алалу и Алату. В рассмотренных примерах порой имя Богини не имеет суффикса женского рода t (в том числе имя женского демона Ал). Чем это объясняется, не ясно.

Б. Алборов сопоставляет имя Аларды с этнонимом жителей Кавказской Албании "алби" и с упоминаемыми Геродотом "алародийцами" в Передней Азии. К этому можно добавить название гор в Центральной Азии Алтай (Ала-тау), название города Халиб (Алеппо) в Сирии, ранние сведения о котором относятся к началу 2 тыс. до х. э., название народа халиб, который обитал в древности к юго-востоку от Черного моря (Гомер называет его "алиб"), и дагестанский этноним алби.

В Дагестане термином алби называют аварцев, которые населяют северо-западную часть края. Но жителя Кавказской Албании, которая находилась к югу от Дагестана, тоже назывались алби. На этом основании некоторые историки делают заключение, что весь Дагестан входил в состав Кавказской Албании, Недоразумение проистекает из того, что разные народы носили сходные названия, происходящие от имени божества. Ведь если в Ингушетии есть святилище Алби-Ерды, это еще не значит, что Ингушетия входила в состав Кавказской Албании.

Корнеслово alb/alp есть в этнонимах и топонимах также Европы, например: Албания на Балканах; Альпы; Алба (древнейший город в области латинян, находившийся на горе Албанус). В британских легендах албан — название народа, некогда населявшего Британские острова; отсюда древнее название этой страны Альбион. В греческой мифологии Альбион — гигант, сын Посейдона. В древнеримской мифологии Альба — имя отца Ромула и Рема, т. е. имя отца мифических близнецов. К серии этих же слов относятся, надо полагать, латинское albens 'белый* (цвет богини), немецкое albe 'привидение', латинское alma, 'благодетельная, питающая, живительная' (применявшееся в характерных выражениях "alma Mater", "alma Venus"), названия рек Эльба (она же Лаба) в Центральной Европе и Лаба на Северном Кавказе. Считается, что слова типа Альпы, Альба и т. п. происходят от латинского albens и что даже название Кавказской Албании было дано римлянами. Но в Шумере был город Эльба, а еврейское lavan 'белый' родственно латинскому albens. К этой категорий слов, очевидно, относятся также: латинские lupus 'волк' и libido 'сексуальная страсть', русское 'лебедь', еврейские lavanah 'луна' и livneh 'береза', финикийское aleph 'бык', греческие (догреческие) labris и labyrinth. Надо полагать, что все эти слова восходят к доиндоевропейскому и досемитскому имени Великой богини и Великого бога b(p, m). Выяснить, что означает здесь формант b(p, m), должны специальные лингвистические изыскания. Но обращают на себя внимание некоторые данные (хотя соответствующие соображения могут оказаться и ошибочными).

Баскское alaba 'дочь' состоят из ala 'женщина' и ba, *ра 'сын, дитя'. Возможно, ba, ра, ma представляют собой фонетические варианты древнейшего слова, обозначавшего рождение. Если это так, то формант b(p, m), сочетающийся с основой Аl, означает 'родительница, родитель'. Можно себе представить происхождение b(p, m) от первичного имени бога *b.r. считавшегося прародителем (с утратой конечного r в заменой его гласным).

В редуплицированном виде ba дает форму baba; это слово у славян означает 'бабушка', у тюрков 'дедушка', Вариантом имени малоазийской Кибелы было Кубаба, которое, как представляется, означает 'корова-родительница'. С именем Alba, видимо, генетически связано, например, имя героя восточных сказок Али-Баба. У грузин богиня солнца носила имя Кал-Бабар (Кали-родительница?), у туркмен Беркут-Баба — мифический "хозяин дождя" (он же покровитель деторождения и загробного мира) в образе орла (характерно, что этот мифологический персонаж отличается дерзостью и конфликтует с аллахом); все это заставляет видеть в нем бога преисподней, поднявшегося в небо. В данном контексте понятно происхождение титула египетских фараонов baba.

На Украине были поверья о некой "житной (т. е. ржаной) бабе", от прихотей которой зависит урожай. Русские тоже знали женское мифическое существо, которое называли Бабой. Б. Рыбаков сближает это имя с греческой Baubo. Данная параллель явно недостаточна; как мы видели, это слово имеет гораздо более широкий ареал бытования, чем Восточная Европа; даже у африканских негров есть женское имя Баба. По-еврейски bubah 'кукла'; видимо, это слово происходит от названия идола богини по имени Баба. У древних балтов божество пчел и меда носило имя Бубилас.

Персонаж славянских сказок Баба Яга имеет черты, указывающие на ее происхождение от неолитической богини. У нее “избушка на курьих ножках” и “костяная (т. е. птичья) нога”, длинный (т. е. птичий) нос. У словаков зафиксировано поверье о том, что Баба Яга может насылать ненастье или ясную погоду, словацкая сказка изображает ее сыновей змеями, а имя Яга, как полагают, родственно санскритскому ahi “змей”; оно этимологически связано с греческим Эхидна - именем змееподобного чудовища женского пола. В сказках Баба Яга нередко представляется невидящей (наверное, потому, что ее предшественница изображалась или мыслилась без глаз или с повязкой на глазах); к ее особенностям относятся подчеркнутые признаки женского пола; Баба Яга – мать и хозяйка диких животных; она злодейка, стремиться похитить и съесть детей, но может и вознаградить.

В. Пропп, настаивавший на том, что волшебные сказки имеют отнюдь не мифологические, но реально-исторические, социологические корни, становится в тупик при попытке истолковать образ Бабы Яги. В конечном счете В. Пропп заключает: "Образ Яги восходит к тотемному предку по женской линия". Для такого вывода, однако, нет оснований. У енисейских кетов, которые были отделены от славян огромным пространством и не состоят с ними ни в каком родстве, тоже есть сказочный персонаж, подобный русской Бабе Яге; следовательно, кеты и русские имели общего тотемного предка? По поводу такого рода "исторических" и "социальных" интерпретаций мифологических образов К. Леви-Стросс замечает: "Пусть какая-нибудь мифологическая система отводит важное место определенной личности, скажем, злой бабке. Тогда нам разъяснят, что в этом обществе бабки относятся враждебно к своим внукам".

* * *

В конце 3 – начале 2 тыс. до х. э. , в связи с экспансией индоевропейских племен, а также, надо полагать, в связи с усилением патриархата, изменились принципиальные основы верований, свойственных неолитической эпохе. Возможно, фиксируемое в традиции, восходящей к 2—1 тысячелетиям до х. э., отличие культово-мифологических представлений от раннеземледельческих является не только стадиальным, но и в определенной мере исконным, отражающим сущностно особый тип религиозной концепции.

По древним космогониям большинства народов небо и земля представляют собой супружескую пару. Однако конкретизация этих образов в разных культурах различна. В реконструируемой раннеземледельческой религии небо считалось сферой женского божества, а земля — мужского. Это явствует, в частности, из смысла графических символов, рассматриваемых в данной книге. Кроме того, сохранившиеся свидетельства о богинях римлян, греков и других древних народов показывают, что эти богини, как правило, представляют небо (хотя и влияют на урожай земли). В Древнем Египте все богини олицетворяли небо и ни одна — землю; в языке древних египтян слово, означавшее небо, было женского рода, а слова, обозначавшие землю, — мужского.

Но было и иное понятие (которое в нынешнем обиходном представлении считается единственным): небо связывается с мужским началом, земля — с женским, причем верховное положение в пантеоне занимает мужской бог, обитающий на небе. В Ригведе бог неба Диаус называется отцом, а богиня земли Притхиви — матерью. У русских бытовало изречение "ты Небо отец, ты Земля мать". У Гомера есть гимн, обращенный к богине земли, "матери всего" и "жене неба". Богиня раннеземледельческих культур считалась подательницей дождя, но в индоевропейской мифологии бог неба оплодотворяет богиню земли посредством дождя; в Ригведе не только небо, но в дождевое облако называется отцом.

Соотнесение неба с мужским началом и земли с женским присуще не только индоевропейцам, но также народам Восточной Азии, Индонезии, Океании, угро-финнам, шумерам, африканским неграм, американским индейцам. Данные об этом, известные либо из текстуально зафиксированных космогонии, либо из этнографически засвидетельствованных пережитков мифологий, не восходят ко времени более раннему, чем 2 тыс. до х. э. Каковы были более ранние верования у обитателей перечисленных территорий (или у обитателей территорий, ныне населенных названными народами), не известно. Однако удается установить, что у раннеземледельческих неолитических племен, населявших пространство от Западной Европы до Индии по 3 тыс. до х. э., существовало противоположное представление. Данные исследований европейских палеолитических культур тоже свидетельствует о мифологической связи неба с женским образом. Представляется несомненным, что от доземледельческих верований палеолитических племен Европы и происходит свойственное последующей, неолитической эпохе несообразное представление о том, что богиня неба порождает растительность, которую явно порождает земля. Это представление в эпоху неолита, может быть, было характерно только для племен ареала раннеземледельческих культур. Во всяком случае, в свете нынешних знаний оно представляется особенным, тогда как присущее индоевропейцам соотнесение неба с мужским началом и земли с женским предстает как общераспространенное.

Образ богини земли представлен в индоевропейской мифологии, как уже отмечалось, довольно бледно, Объяснить это следует не только тем, что соответствующее божество занимало второстепенное положение в культе. Ведь все-таки земля почиталась. Последнее видно из выражений "мать-земля" и "святая земля", из обрядового целования земли и клятвы землей, из негативного отношения к тому, чтобы ударять по земле (т. е. бить землю). Наверное, более существенная причина слабой выраженности образа индоевропейской богини земли заключается в другом. Сугубо индоевропейская мифология вообще неопределенна. То, что в области мифов, верований, ритуалов обычно считается индоевропейским, на поверку оказывается раннеземледельческим по своему происхождению, лишь приспособленным к основным принципам индоевропейских воззрений. Среди предков тех народов, которые на протяжении 2 тыс. до х. э. воспринимали языки и основные принципы религии выходцев из протоиндоевропейской этнической среды, основной, численно преобладающий контингент составляло автохтонное население. Культура этого населения была более высокой, чем у пришельцев, их искусство было гораздо более развитым. Надо полагать, и мифы их были более яркими.

По сравнению со скудными сведениями об индоевропейской богине земли гораздо богаче данные о неолитической богине, несмотря на то, что ее культ сошел на нет еще в эпоху бронзы. Впрочем, процесс перемены религии не был ни кардинальным (многие раннеземледельческие верования и обряды вошли в структуру духовной жизни новых народов), ни быстрым (например, у горцев Северного Кавказа еще в конце прошлого века фиксируются элементы почитания неолитической богини, в Шотландии поверья о богине неба сохранились до нашего времени, у русских есть выражение "царица небесная").

Но все же религиозный переворот, хотя и не тотальный и растянувшийся на тысячелетия, происходил. Нужно отметить, что он происходил не только по причине покорения индоевропейцами и семитами чуждых им племен, в результате чего вновь образовавшиеся этнические общности принимали язык завоевателей. Какие-то другие, видимо социально-культурные, процессы тоже приводили к перемене верований.

В 3 тыс. до х. э. (т. е. еще до времени активной экспансии протоиндоевропейских племен, в том числе на территориях, которых не коснулась индоевропеизация) мужские боги стали вытеснять женских.

В Древнем Египте одним из наиболее почитаемых был бог неба Гор (Хор), который, по крайней мере с рубежа 4—3 тыс. до х. э. занимал более значительное положение, чем богини неба Нут и Хатор. У шумеров, судя по письменным свидетельствам, восходящим к рубежу 4—3 тыс. до х. э., главенствующее положение занимали мужские божества, в том числе бог неба Ан (от которого происходит вавилонский бог неба Ану). В Эламе во 2 тыс. до х. э. "владычица неба" Пиненкир-Киририша уступила свое место "повелителю неба" Хумпану.

В период потрясений, постигших народы Европы и Передней Азии в конце 3 — первой половине 2 тыс. до х. э., происходила, наверное, не только вооруженная борьба. Многие неолитические женские статуэтки найдены разбитыми — не говорит ли это о религиозной борьбе?

Прежние боги приобрели значение отрицательных персонажей мифологии. Это явление имело место в верованиях не только индоевропейских народов. Так, бог земли превратился в презренного дьявола также у семитов. Но если семиты сохранили почитание богини (правда, лишив ее доминирующего положения в пантеоне), то у индоевропейцев она вообще перестала существовать, распавшись на многочисленные персонажи, в которых проявляются лишь отдельные фрагменты ее прежнего образа. Причем не всегда эти персонажи имели значение богов, они часто бывают низведенными до положения демонов. Богиня критян (возможно, и пеласгов) представлялась со змеями на голове, что дало пищу для фантазии греков, сочинивших предания о змееносной Медузе. У греков, кроме того, были сказки о злой великанше, которая на одной руке несет ребенка, а другой разрушает то, что сооружают люди. Неолитическая богиня иногда представлялась полуженщиной-полуптицей, отсюда, греческая Сирена, завлекающая мореплавателей на погибель.

Естественно, если культом богини ведали женщины. Отсюда древнейшее, восходящее к палеолиту представление о том, что женщине свойственны колдовские способности. Великая богиня – владычица судьбы, она все ведает. Поэтому ее жрицы назывались ведьмами. У индоевропейцев ведьмы обрели ту же участь, что и партнер их богини, превратившийся в презренного черта. Великая богиня считалась супругой бога земли, который представлялся змеем, потому ведьмам приписывалась способность укрощать змей; по другим поверьям, ведьмы превращаются в огненных змеев и в таком виде и вылетают у коров молоко; они проникают в дом и вылетают из него тем же способом, что и змей-деньгоносец – через печную трубу; кроме того, ведьмы причиняют людям бедствия с помощью пепла сожженного козла (козел считался одним из олицетворений бога преисподней). Ведьмы совершали свои колдовские действия с помощью железных предметов (потому что железо считалось атрибутом бога земли – супруга Великой богини). Ведьма может превращаться в птицу, собаку, волка, лягушку - а это все существа, игравшие видную роль в культе эпохи неолита.

Известно, как инквизиция преследовала женщин, заподозренных в связи с дьяволом. Но охота на ведьм – не порождение фантазии инквизиторов: она основана на древних поверьях. Самочинные расправы с женщинами, которых сочли ведьмами, бытовали в России еще в 19 веке. Сожжение колдунов и ведьм тоже не придумано инквизицией. Это древний обычай, практиковавшийся, в частности и в России. Обычай этот восходит к тем временам, когда индоевропейцы считали, что засуха, неурожай, болезни и другие несчастья есть дело рук приверженцев вражьих богов.

По мотивам книги "Миф и символ"

 

Текущая луна

Деве
Луна в Деве
22 -й градус
Растущая луна
Растущая луна
2 -й день

Поиск